Простодушны и доверчивы. Книга 2

Глава 2

Заманчивое и обманчивое

Она оказалась у крыльца высокого терема, широко рассевшегося среди еловых зарослей – расписного, будто пряничного. Огляделась и обнаружила в десятке шагов от себя трепястьцев. Неповоротливых грузных мохнатых людей, переваливавшихся по-медвежьи с боку на бок.

Их физиономии представляли собой довольно отталкивающую помесь человеческой рожи и звериной морды. Такое впечатление, словно к лицу приставили раструб гигантского пылесоса, и врубили его на полную мощность. Отчего всё, что ниже глаз, вытянули вперёд, рты наехали на носы… Короче, это безобразие выглядело довольно паршиво – не то, что обычные медвежьи морды. Бр-р-р!

– Заходи! – басовито прогудели из сумеречного недра терема.

– Ты мне? – взбежав на высокое крыльцо и заглянув в сени, уточнила Ветка.

– Папе Римскому! – пошутил невидимый весельчак и сам же гулко заржал.

– Сколько же вас по реалу шастает? – проворчала она, топая через сени к распахнутой внутренней двери. – Таких оригиналов.

– Немного, – ответил ей третий на сегодня длинноволосый бугай.

И, само собой, красавец писанный. Подлинный славянский богатырь – Ветке даже показалось, будто она встречала в Гугле его смазливую рожу. Брови соболиные, глаза васильковые, скулы квадратные…

– И уста сахарные, – закончила она вслух, осматриваясь.

– Да, губки у тебя, что надо, – сыронизировал разлёгшийся на стопке ковров похититель, оценивающе присмотревшись к её лицу.

– Я о твоих устах, – хмыкнув, подошла Ветка к высокому деревянному креслу.

И беспардонно уселась, не дожидаясь особого приглашения. Поелозила на жёстком покрывавшем его коврике и выжидающе уставилась на очередного охотника за ключами от Яви.

– О моих устах? – взметнулись вверх соболиные брови писанного красавца.

Если не сказать: расписного. Он не стал пугать девушку голым перекаченным торсом. Или чёрным прикидом, намекающим на принадлежность к могущественным тёмных силам. Этот персонаж решил напугать её чрезмерным роскошеством прямо-таки царского одеяния.

Злато-парчовая белая ферязь с собранными в гармошку длинными рукавами. По высокому вороту, обшлагам и подолу жемчужное шитьё. Синие шёлковые штаны заправлены в белые, шитые серебром сапожки. Идеально уложенные по плечам платиновые кудри длинной шевелюры. Окладистая бородка, как из буклета модного брадобрея. Даже белый кружевной платочек из рукава торчит – пижон несчастный.

– Ты чего так вырядился? – укоризненно попеняла ему Ветка.

Сама она давным-давно обзавелась простой рубахой, штанами и плетёным кожаным нагрудником, как у полковника. Ей быстро надоело выпендриваться в отнятой у Аиста Баки ферязи. Носиться, путаясь в длинных полах, которые Бельмондошка замучилась чистить. Цепляться ими за ветки и камни. А более всего осточертело выслушивать едкие комментарии деда, всю жизнь пропагандирующего аскетизм.

– Ты, помнится, тоже бегала щеголихой, – не преминул ткнуть её носом предводитель уродливых трепястьцев.

– Дура была, – пожала она плечами, улыбчиво разглядывая валявшегося Ивана-царевича. – Тебя как зовут?

– Зло́дух, – охотно представился рубаха-парень, покачивая правой ногой, заброшенной на колено левой.

Судя по замашкам, обычный среднестатистический позёр: то ли малолетка, то ли безнадёжный болван. Однако болваны в Навьем царстве быстро превращаются в животных, деревяшек или болотную нечисть. Этот же, кто угодно, только не дурак. Чувствовался в нём дух дремучих веков – с этим Ветка теперь крайне редко ошибалась. И наверняка при жизни он был каким-нибудь колдуном, которого боялась вся округа.

– Не слишком ли претенциозное имечко? – хмыкнув, иронично поинтересовалась девушка, повидавшая всяких фентифлюстов.

– Кто бы говорил! – восхитился он полученной в свой адрес критикой и поддразнил критиканшу: – Вестница красоты.

– Я же не сама имя выбирала.

– Так и я не сам, – весело скалясь, парировал он.

При этом в васильковых глазах – где-то глубоко-глубоко – сверкнуло на миг что-то очень-очень недоброе.

– Ты что, мерзавец? – нарочито озабоченно уточнила Ветка, картинно поёжившись.

– Конченный негодяй, – насмешливо поддакнул Зло́дух и поинтересовался: – Как думаешь: это подтолкнёт тебя к верному решению? Желательно добровольно.

– Насчёт Ле-Да-Га? – кокетливо состроила она глазки. – Даже не мечтай.

– И смерти ты, как я понимаю, не боишься, – совсем развеселился крайне опасный дух.

Ветка это чувствовала всеми печёнками. Прежние похитители тоже были не подарок. Но с этим перцем связано нечто совсем уж кромешное. Вот он-то как раз и тянет на полноценного Большака. Если, конечно, у неё опять не разыгралось воображение.

– Сказала же: дурой я была, – подчеркнула Ветка, что сей прискорбный факт в прошлом. – С тех пор поумнела. И смерть меня, естественно, в восторг не приводит. Даже при наличии перспективы попасть в Межмирье. Но у попытки меня запугать вообще никаких перспектив.

– Решила поупираться? – с ласковым сожалением уточнил Зло́дух, обозначая, что после этого ей придётся туго.

– Как баран, – взыграло в ней всё, что могло взыграть в женщине от страха.

Кажется, на этот раз легко не отделаться. Улетучилось ощущение того, что её просто прощупывают, однако пока она в безопасности.

– Скорей, как овца, – усмехнулся Зло́дух.

– Ишь ты, какой грозный! – раздался за спиной Ветки до боли родной брюзжащий старческий голос. – Эк тебя, стрига, распёрло-то! Борзо́та непотребная, – попёр на обидчика Нешто-Нашто, потрясая…

– Спёр? – невольно вырвалось у Ветки при виде новенькой блестящей колотушки для отбивных.

– А ты мне цыть тут! – огрызнулся на неё суровый радетель. – Свиристелка!

Злодух – кем бы тот ни был – не производил впечатления сдержанного и осмотрительного дипломата даже с натяжкой. Тем более труса. Наоборот всем своим видом демонстрировал способность сделать какую угодно гадость. Однако в данной конкретной ситуации он тут же пошёл на попятный: