Простодушны и доверчивы. Книга 2

Глава 5

От неё меня избавьте

– Тут вся закавыка в её чувственном расположении, – взялся пояснять Нешто. – Ольгу, к примеру, тот манок ни к чему не принудит. Ибо любовь её к мужу чиста и беззаветна. Такую любовь никакими заклятьями не перемочь. А Ветка…, – с сомнением оглядел он заневестившегося перестарка. – Если кого путного встретит, да сердцем к нему прильнёт, может и убережётся. А, если нет…

– Ничего не будет, – иронично усмехнулась Ветка, подкинув на ладони два обломка генератора совращений. – Сколько бы деталей манка эти озабоченные не собрали, двух всё равно не досчитаются.

– Ну-ну, – скептически хмыкнула Бельмондошка.

И победоносное настроение вмиг провалилось в тартарары. Ветка опомнилась: её и вправду занесло. К Нави возбраняется подходить с обычными мерками: можно так огрести на ровном месте, что не успеешь понять, в какую из его ловушек попал. Два плюс два тут может оказаться и двадцать два, и тридцать три и вообще пятьсот.

Шишиморка вовремя остудила её самомнение – благодарно улыбнулась ей Ветка. Бельмондошка сердобольно покивала в ответ: мол, знаю, девонька, что доля тебе нелёгкая досталась. Ну, что уж тут поделать: не ты первая, не тобой все беды и закончатся.

– Любостай может починить свой манок? – Илья тоже догадался о смысле недосказанности.

– Может, коль сумеет, – выдал туманную фразу прежде молчавший Дворовой.

– В смысле? – встревожилась Ольга, косясь на задумавшуюся сестрёнку.

– За ради того манка ему жертву богатую принесли, – пояснил Нешто-Нашто. – Три десятка и ещё три девки кровью своею невинной его идола окропили. По нынешним временам, малолетки сущие: от двенадцати до четырнадцати годочков. А в те времена невесты созревшие.

– Нам только массовых убийств детей и не хватало, – зло процедила Ольга и посмотрела на мужа: – Как думаешь: они смогут такое провернуть?

– Большие деньги и собак в космос запускают, – мрачно пошутил тот. – А тридцать три девчонки не триста тридцать три. Тем более что их не обязательно собирать в одном месте, чтобы не привлекать внимание.

– Нужно срочно найти стриг в реале, – решительно заявила Ольга. – Я сама их прикончу.

– Нужно просто вернуть обломки на место, – вдруг почувствовала Ветка неимоверную решительность.

И внезапно Илья её поддержал:

– Мы не знаем, на какой стадии развития эта операция. Если они уже приступили к её осуществлению. Может, и девочек уже собирают. У Скамона ведь был только один фрагмент. А второй он так и не нашёл. Неизвестно, сколько их вообще найдено. Если они получат всё, необходимость в жертвоприношении отпадёт.

Он сощурился, словно о чём-то вспомнив и спросил:

– Дедь, а почему мы решили, что Любостай согласится восстановить манок, если некоторые обломки так и не найдутся? Как бы узнать поточнее?

– А кто его знает? – больно уж безмятежно отозвался Нешто-Нашто. – Я ему в душу его чёрную не залезу.

– Хорошо, – терпеливо согласился Илья. – Задам вопрос иначе: все Щуры против открытия незатыкаемого прохода в Явь? Твоя позиция нам известна. А Кольхни и Сва? Их можно соблазнить этой идеей? Они могут помочь открывателям?

– Птички мои, – насмешливо окрестил коллег Нешто, – хотеть того иль не хотеть просто не могут. Не способны. Ибо они и есть само равновесие. Мы ж, по-твоему, что такое? Мы ограждаем благое рождение и честную смертушку от бессмертного людского вырождения. Девок моих крылатеньких ни соблазнить нечем, ни запугать.

– Несоблазняемые и незапугиваемые в принципе? – уточнила Ветка.

С той минуты, как она приняла решение добровольно записаться в приманки для идейных ловцов безыдейного счастья, на душе стало полегче.

– Так оно и есть, – благосклонно кивнул Нешто.

– Зато Большако́в можно, – неодобрительно пробасил Дворовой, сматывая в клубок распутанную нитку.

– Например, Любостая? – не позволял Илья увильнуть от интересующей его темы. – Нешто, ты что-то не договариваешь. Ты же знаешь, кто стоит за стригами.

– Ну, знаю, – моментально насупился тот и вспылил: – Вам скажи, вы глупостей наделаете! Тоже полезете к нему с рекламациями. А мне не разорваться. Я всех вас заедино защитить не смогу. Вы тут в Яви, а воевода-батюшка с матушкой в Нави. Я вам что, двужильный?

– А, если не полезем? – переглянувшись с мужем, уточнила Ольга. – Если будем только обороняться, а не нападать?

– Мол, пускай всё идёт своим чередом? – тут же успокоился Нешто, потеребил бородёнку и дал добро: – А пускай. Затаимся и глянем-поглянем, что Любостайка в свой черёд понаделает.

– И вернём ему обломки манка, – напомнила Ветка.

– Вернём, – легко согласился Нешто. – И вашу добычу, и три остатние для стриг раздобудем. Те, что они обыскались. Да тока я знаю, куда они задевались. Тока ты, девка, теперь гляди-оглядывайся, – привычно кувыркнулось его настроение, превратив беспечного духа в строго радетеля. – Тебе лишь на своё разумение нынче и полагаться.

– Пообещай мне одну вещь, – покладисто попросила Ветка. – Если поймёшь, что меня всё-таки подловили и я могу сделать непоправимое, отправишь меня к полковнику с бабуленькой. Окончательно.

– Что ты несёшь? – поморщилась Ольга, невольно потянувшись к младшей сестрёнке.

Так, словно могла закрыть её от грядущей беды.

– Успокойся, – мягко, но непреклонно приказал ей муж. – Что случилось, то случилось. Всё, чем сможем помочь, сделаем. То, что может сделать только она, ты за неё не сделаешь. И прекрати с ней прощаться. Она сама, кому хочешь, голову задурит.

– Вот и не давай своей жене бросаться на мою амбразуру, – шутливо потребовала Ветка. – Это мой подвиг. А вы теперь сами возите своих отпрысков по бассейнам и культурно-массовым мероприятиям. Кстати, – посмотрела она на сестру. – Сейчас самое время сгонять к тому, кто любит гундеть про «тише едешь». Ты со мной?

Нешто демонстративно оглядел гулён скептическим взглядом. И выдал ожидаемую неубиваемую критику: