Простодушны и доверчивы. Книга 2

Глава 18

Там и с тем, на кого я укажу

– Я думала об этом, – призналась она, решив отбросить околичности и экивоки. – В любой момент готова расстаться со всем неприличным в себе. Но ты же знаешь, чего я опасаюсь.

– Подставы, – кивнула Василиса, перестав изображать из себя вселенское зло. – И абсолютно закономерно: тебе не дадут этого сделать где-нибудь в норке наедине с выбранным счастливцем.

– Ага, – покривилась Ветка. – Круче счастья этот мир ещё не видел.

– Точно, – усмехнулась ведьма. – Но, тем не менее. Понимаю, что ты чувствуешь. Если кто-то лезет в моё личное пространство, я лезу на стену. И на твоём месте взбесилась бы конкретно.

– А у меня уже прошло, – призналась Ветка. – Но остался вопрос: как бы это сделать и не влететь под долбанное заклятье вечного рабства. По сравнению с такой перспективой, нарушение личного пространства вообще не котируется.

– И опять не врёшь, – удовлетворённо констатировала ягинища. – Всё лучше и лучше. Значит, я не ошиблась. А это, согласись, приятная штука.

Её голубые глаза слегка потемнели. И непритворно сверлили собеседницу безо всякого стеснения.

– Согласна. Так, кого я должна убить?

Становилось понятно, что Ба-Ви-Да не враг. Оставалось убедиться, что и не друг – о чём она точно сожалеть не будет. Главное, чтобы помогла – а Васька-то как раз и может. В вопросах борьбы с чужими заклятьями лучше ягинищ союзников не найти.

– С этим без тебя справимся, – отмахнулась та. – А ты окажешь мне пустяковую услугу: станешь женщиной там и с тем, на кого я укажу. Это проблема?

То ли она была испорченной девицей – и Воструха права, что вечно её попрекает – то ли опять перевесил долг приставника, но Ветке не пришлось долго раздумывать:

– Не проблема. Это не то, чем я дорожу.

– Ну, это понятно, – поддакнула Василиса. – Сама такая: сначала ягинища, а потом всё остальное.

– А могу я узнать имя счастливца?

– Зачем? – вкрадчиво осведомилась ведьма.

– Чтобы не прибить случайно, решив, что это просто насильник.

– Не прибьёшь, – загадочно улыбнувшись, пообещала Василиса и вновь резко перестала изображать из себя тёмные силы: – Слушай, давай встретимся в реале.

– Вы же любите себя рекламировать, – вновь от души удивилась Ветка. – У вас прямо бзик в вопросах конспирации.

– Ты мне понравилась. Хотя в это и трудно поверить.

– Я и не верю, – хмыкнула Ветка. – Ничего глупей не слышала: поверить ягинище.

– А ты попробуй, – на полном серьёзе предложила та.

Кошкой вскочила на ноги и махнула рукой:

– Прыгай домой. Победу отмечать. А у меня дела.

Заезжая утром на стоянку, Ветка очень надеялась не встретить Владимира. Что не исключено после вчерашнего. Но, Бог миловал, и она поспешила скрыться в кабинете. Вытащила из чехла ноутбук и прыгнула через Межмирье обратно домой.

– Готов?

Стёпка важно кивнул: всегда готов.

– Уверена, что его не застукают? – уточнила Ольга. – К тебе часто заглядывают гости?

– Вообще не заглядывают, – в третий или пятый раз заверила она сестру. – Со мной и так не рвались задружиться. А после того, как несколько раз видели с начальством, вообще игнорируют.

– Любимчиков не жалуют, – усмехнулась Ольга, вспомнив, как любили когда-то её за связь с Моргощем.

Даже похабные частушки посвящали – до сих пор жалеет, что сразу не записала на память.

– Ты всё запомнил? – придирчиво уточнила она, провожая сынулю на важное оперативное задание.

– Чего там запоминать? – удивился Стёпка. – Сижу у неё в кабинете под столом, играю. Заглядываю в Навь искать шпионов. Если опасность, прыгаю домой и поднимаю шухер. Мам, работа сторожевой собаки легче, чем мочить реконохов. Да и нудная. Лучше бы…

– Лучше бы ты сделал всё правильно, – окоротила Ольга подрастающую смену приставников. – Иногда кого-то охранять опасней, чем кого-то мочить. И прекрати использовать жаргонную лексику. У тебя бабушка профессор-филолог.

– Была, – резонно заметил племяш. – А теперь она сама говорит «мочить». Я сто раз слышал.

– Всё, – оборвала Ветка затянувшийся инструктаж. – Мне работать пора.

В кабинете она отодвинула от окна стол. Стёпка сложил креслицем два привезённых тёткой туристических коврика, устроил его между столом и батареей. После чего уселся играть, пообещав, что не станет вопить, если кто-то там у него опять лоханётся и кому-то там продует.

Пару часов их никто не тревожил. Племяш честно исполнял роль сторожевого пса, периодически заглядывая в Навь. В пустой корзине для мусора медленно, но неуклонно росла горка фантиков и обёрток.

Потом к Ветке неожиданно забрела женщина из бухгалтерии. Стёпка тихонько отложил ноутбук и мигом испарился. Ветка расписалась в подсунутых накладных и перемолвилась с визитёршей. Которая, уходя, не преминула заметить:

– Ты так много ешь сладкого? – она кивнула на торчавшую рядом со столом корзину и завистливо пояснила: – А я даже чай без сахара пью. Хотя терпеть его не могу. Но вес уходит в час по чайной ложке. Хотя с твоей фигурой, – окинула она взглядом фаворитку замгендира и вздохнула: – Я до родов тоже была худышкой.

После чего подробно рассказала, какой именно, и как распустила себя, пока сидела по уходу за ребёнком. Вытурить назойливого бухгалтера не было никакой возможности: не хватало ещё прослыть грубиянкой, которую заносит от близости к начальству. Пришлось слушать и кивать, тревожась за племяша. Который – едва за болтушкой закрылась дверь, вылез из Нави и укоризненно попенял тётке:

– Ну, ты и трепаться.

– Не передёргивай, – отмахнулась та. – Не могла же я её прогнать?

– Поменьше бы поддакивала, она бы скорей ушлёпала.

Они чуть-чуть поприпирались, и Ветка вернулась к работе. Которую опять прервали – на этот раз всё-таки явился Владимир. Стёпка вместо того, чтобы затаиться в Нави, внезапно прыгнул оттуда под стол – нахалёнок. Пришлось двинуть кресло ближе к краю, навалившись на столешницу всем телом.