Простодушны и доверчивы. Книга 2

Глава 22

С позиции на позицию

Венед очнулся, сконцентрировал на ней туманный взгляд. И вдруг отшвырнул спасительницу в сторону. Торпедировавшая её спину лоскотуха напоролась на нож, вырванный стригой из-за пояса.

Остальные паршивки носились вокруг очухавшейся добычи, о чём-то переругиваясь на своём стрекочущем языке. Венед дотянулся до Ветки, подтащил её к себе и обнял за талию левой рукой. Заметил у неё свой нож и одобрительно кивнул. После чего принялся осторожно погружаться всё глубже и глубже, не сводя глаз с противниц. Ветка помогала, подстраиваясь и работая руками в унисон с ним.

Вскоре она почувствовала, как ноги коснулись дна. И Венед сразу же рванул к поднимавшейся со дна скале – как он всё замечает, глядя только на врага? Они прижались к скале спинами, защитив себя хотя бы с одной стороны.

Однако лоскотухи всё не решались напасть – видимо, ожидали подмогу. Теперь от них так просто не уйти – понимала Ветка, что все они перенесутся вместе с рекой. И неважно куда: это уже ничего не изменит.

Стрига опять сделал знак, чтобы приставник убирался прочь. Она скрутила фирменный кукиш Ильи – в душе вызревала ничем не обоснованная уверенность в благоприятном исходе. В конце концов, русалки дали им добраться до скалы – иначе от них так легко не уйти. К тому же вёрткие голопопые девки продолжали крутиться неподалёку, а подмоги всё ещё не видать. Что-то происходило где-то вдали от них – поняла Ветка – и это что-то не давало вампиршам угробить стригу.

Между тем, река вновь собралась в путь. Тумана с такой глубины не видать, но это чувствовалось. Придонная трава замерла, что невозможно в текущей воде. Рыбки дружно полезли прятаться в неё, как зайцы под кусточки. Какой-то проплывавший мимо водяной дух одарил двоедушников недовольным взглядом и лихо зарылся в песок.

Отплываем – показал рукой стрига. Ветка кивнула, указала на остановившийся хоровод русалок и вопросительно подняла брови: дескать, что с ними? Он понял и пожал плечами: мол, мне, откуда знать? Так они и торчали у скалы, ожидая окончания цикла переноса. Пока русалки не оживились и не прыснули во все стороны. Венед подождал немного, поколебался и, в конце концов, начал подъём.

Новые берега реки утопали в пышном непролазном кустарнике и в полнейшей тишине. Ни единой голой задницы, ни одной перекошенной мордахи. Ни на суше, ни в воде – мёртвое царство. Хотя – пригляделась Ветка – не такое уж мёртвое. Она заметила уходившее с берега в воду поваленное дерево. На котором восседала хорошенькая прямо-таки кукольная лягушка-квакушка. А рядом с ней лежал здоровенный перламутровый шмат какой-то биомассы.

– Давай к ним, – нехотя процедил Венед.

И поплыл, не дожидаясь спутницы, вымахивая руки из воды, будто нисколько не заботясь о том, что их заметят. Она последовала за стригой, понимая: он что-то знает. Или кого-то. Так и есть: доплыв до лягушки, Венед встал ногами на дно, оставшись по пояс с воде. Пригладив за каким-то рожном волосы, низко склонил голову и почтительно молвил:

– Долгих лет, Матушка Лярва.

– И тебе не хворать, – насмешливо проквакала лягушонка, покачав лупоглазой головкой. – Что, досталось тебе от моих девок?

– Чуть не угробили, – всё так же почтительно поддакнул стрига.

Как шёлковый – мысленно усмехнулась Ветка и тоже склонила голову:

– Долгих лет, Матушка.

Склонила не перед лягушкой – перед этой перламутровой кучей не понять чего. Нетрудно догадаться, кому из двоих проблематично приставить нож к горлу.

Не успела подумать, как лягушка заквохтала смешками. А когда отсмеялась, язвительно осведомилась:

– Неужто осмелилась бы?

– Чего не надумаешь в страхе за ближнего своего? – дипломатично отбрехалась Ветка.

– Это верно, – одобрительно закивала квакушка. – Это чужих мужиков не жаль. А за своего не грех и постоять, не дать в обиду.

При упоминании о «своём мужике» Ветка чуть не поперхнулась. Покосилась на Венеда – у того брови на лоб полезли. А ближница безмолвной Лярвы продолжила, как ни в чём не бывало:

– За встречу неласковую прощеньица не попросим. Впёрлись без спроса, шастали тут без стеснения. За девок загубленных с вас не спросим: дуры непутёвые сами виноваты, что на двоедушников облизнулись.

И тут в голове у Ветки стрельнула опасная, но больно уж завлекательная догадка.

– Вопреки воле самой Матушки? – округлив глаза, неверяще пролепетала она.

– Притвора, – хмыкнув, погрозила ей пальчиком квакушка. – И догада, – одобрительно прибавила она. – Вопреки воле и по наущению одной злыдни израдницы. Изменщицы, что вознамерилась покуситься на власть самой Матушки.

– Надо пресекать! – твёрдо выпалила Ветка, чувствуя справедливость своего порыва.

Перламутровая куча еле заметно колыхнулась – Лярве понравился её подход к проблеме.

– Пресечём, – многозначительно поддакнула лягушка. – А сродственнице самого Щура за обиду наше подношеньице.

Она приподняла лапку – по ней лежал маленький обломок одного легендарного манка. Ветка взяла его и поклонилась в пояс, утопив голову в воде. Венед же учинил земной поклон, коснувшись рукой дна.

– Ступайте себе с миром, – отмахнулась квакушка.

И они оказались на кухне стриги.

Он рухнул на стул, как подкошенный. Уронил руки на стол, положил на них голову и пробухтел:

– Дай пить.

Ветка открыла холодильник, обнаружила там початую бутылку воды без газа и протянула ему. Стрига, не глядя, перехватил бутылку, коснувшись её пальцев. И в голове счастливой обладательницы одного заковыристого заклятья взорвалась бомба.

Дальнейшее она помнила отрывочно. Как он глотал воду, не сводя с неё горящих дурным намерением глаз. Как потом она оказалась в его руках, а вода из горлышка лилась на её лицо, частично попадая в рот. А частично стекая по щеке, шее, груди – где он ловил её губами. Как сползала с неё футболка, а собственные губы жадно гуляли по его обнажённым плечам. Как она плыла куда-то в его дрожащих от нетерпения руках.