Простодушны и доверчивы. Книга 2

Глава 24

Озарения с просветлениями

Ветка загорала, лёжа на животе и поглядывая из-за тёмных очков на Владимира. Пыталась окончательно разобраться с чувствами, которые куролесили в ней сорвавшимися с катушек подростками. Бросались из крайности в крайность, то раздувая всякую мелочь до размеров мирового океана, то низводя её до просяного зёрнышка.

Он просто сидел на бревне в одних шортах и просто прилаживал к леске удочки грузило. Вроде сосредоточенно, но по лицу точно не скажешь, а глаза – это зеркало души – тоже прикрыты очками. В какой-то момент Ветка поняла, что не просто наблюдает за ним – любуется. В прямом смысле слова.

В нём всё было соразмерно и… нравилось ей безо всяких поправок и условий. Крепкое мускулистое тело не такое громоздкое и бугрящееся, как у Венеда. Но сила в нём чувствовалась немалая. Каждое движение выверено: ни единого лишнего, ни одного мимо цели – чем бы Владимир не занимался. Так действуют супер герои в супер паршивых фильмах. Или же люди, которым зачем-то нужно быть безупречными даже в мелочах.

И, честно говоря – со скрипом призналась себе Ветка – это похоже на стригу в Нави. Там они все безупречны – благо, духи им в этом предоставят любую помощь, какую не попроси. А у тех опыт веков: неистощимый кладезь навыков и умений. Из любого клопа сделают человека-паука. Хотя, тут она передёргивает: духи стриг на любого придурка не кидаются. Выбирают себе в реале только лучших, делая их одержимыми.

И – положа руку на сердце – их трудно в этом упрекнуть: она тоже хотела выбрать лучшего. То есть, его. Отчётливо представляя, откуда у неё сейчас такие мысли: несвойственные ей запросы циничной приспособленки. Воздействие на кнутобоя шло полным ходом. Не так топорно, как это делали перелестники, но абсолютно точно.

В данный момент Ветка могла, не лукавя, признаться, что любит этого мужчину. Несмотря на то, что сердце смутно нашёптывало кое-что другое. Но сейчас его выбор Ветке не нравился.

Пока выгружали из машины барахло, она улучила момент и прыгнула в Межмирье. Попыталась разглядеть в тамошнем параллельном лесу партизана, который воздействовал на неё, аккуратно толкая к Владимиру. Заставлял превозносить его достоинства и противостоял попыткам мыслить конструктивно.

С ходу никого не нашла, а устроить полноценные поиски нельзя: пришлось поскорей возвращаться в реал. Теперь она с нетерпением ждала, когда он приступит к ловле никому не нужной рыбы. Тогда можно будет улучить момент и снова пошарить в Промежмировье.

– Ты любуешься мной? – как-то разглядел Владимир через две пары тёмных стёкол. – Или прицениваешься?

Благодаря партизану в Нави ответная улыбка получилась до того искренней и нежной, что Ветка мысленно поблагодарила подлого духа-манипулятора:

– Прицениваюсь.

А что? По сути именно этим она и занимается. Её чувства переворачивают с ног на голову по три раза на дню. Ориентироваться на них неразумно: кто только на неё не воздействовал за эти пару недель – вот и сейчас этим занимаются. Она сама себе не готова поверить – это самое разумное, что сейчас стоило делать.

– И у тебя достаточно материала, чтобы на основании его делать заключительные выводы? – насмешливо осведомился восхитительно остроумный и великолепно воспитанный человек.

Который за всё время их знакомства ни разу не обозвал её, и не пытался столкнуть с крепостной стены.

– Недостаточно, – согласилась с его замечанием Ветка. – Мы редко видимся.

Это не было пробным шаром: она вовсе не намеревалась вызвать его на откровенный разговор – само выскочило. Даже испугалась, что провокация получилась слишком грубой. Однако Владимир её не разглядел – видимо, просто не ждал, уповая на поддержку своего наёмного подпольщика. Откуда ему знать о том, что поведала ей Дашуля?

– Да, наши графики, как параллельные линии, – разведя руки с леской и скользя вдоль неё взглядом, согласился он. – У них проблемы с точками пересечения.

Внезапно Ветка почувствовала прилив раздражения. Его правильная литературная речь стала действовать на нервы. Да и вообще… Он какой-то нудный!

Поймав себя на очередном резком скачке настроения, Ветка покривилась. Похоже, в Нави рядом с ней трётся не одна сволочуга, а минимум две. Навевая то обожание объекта, то наоборот отторжение. У них там что, битва титанов? То любит, то не любит – вконец замордовали.

И это не перелестники – против тех озабоченных мерзавцев она теперь вооружена до зубов. А сейчас буквально готова взбеситься – оценила Ветка мощный накат злости, приподнявшись и схватившись за оберег Сумерлы. Немного полегчало. Острый приступ защита сняла, а с остаточным воздействием придётся справляться самостоятельно, контролируя себя ежеминутно. Отдохнула, называется!

– Ты слишком много работаешь, – попеняла она лишь для того, чтобы не молчать.

Если человек молчит, на него легче воздействовать. А каждый звук, издаваемый смертным, служит ему хоть и хлипкой, но всё же защитой. Дети хорошо это чувствуют на интуитивном уровне. Их иногда пробивает на, казалось бы, дурацкую капризную реакцию. Ты его ругаешь, а он затыкает уши, закрывает глаза и твердит, как попугай: «бе-бе-бе» или «ба-ба-ба» – у каждого своё примитивное заклинание.

– Но для семьи я сумею выкроить достаточно времени, – внезапно повернув к ней лицо, вполне серьёзно объявил Владимир.

– Это предложение? – притворно удивилась Ветка.

– Почему бы и нет?

– Потому что это нелепо, – не вполне совладала она с давлением извне и капельку нахамила: – Ты меня совершенно не знаешь. Как и я тебя.

– Ты злишься, – верно услышал он и аккуратно отложил удочку.

Встал, подошёл к ней и опустился рядом:

– Что происходит?

Ветка перевернулась на бок, подпёрла голову рукой. Она вспомнила про универсальный сказочный способ выбивать клин клином. Поэтому сняла очки и попросила:

– Поцелуй меня.

– Я перестарался с деликатностью? – усмехнулся Владимир, нависнув над ней и так же избавляясь от очков.