Простушка для мажора

Глава 1

— Ну ты на себя посмотри, Соф, выглядишь как…

Бабушка не договаривает.

Да мне и не нужно слышать завершение её фразы. Я и так по лицу вижу, что это за слово.

Шалава.

Оно висит между нами, как плевок. Липкий. Мерзкий. И даже привычный.

Бабушка так обычно говорит на всех девочек, которые, по её мнению, одеты не по уставу. Не по возрасту. Не по совести. Не по её вкусу.

А её вкус простой: застегнуться под горло, спрятать грудь, убрать волосы, не отсвечивать и желательно вообще не дышать слишком громко.

Я стою перед зеркалом в своей комнате и сначала смотрю не на себя, а на часы.

Почти четыре.

Вечеринка у Жени Светличной, командира моей группы, начинается в семь, а мне ещё добираться через полгорода. Автобус, потом метро, потом пешком. И это если я сейчас не начну спорить с бабушкой. А я уже начинаю.

Прямо кожей чувствую, как внутри поднимается это тупое, горячее упрямство.

У Жени сегодня день рождения. И я оказалась среди приглашённых из нашей группы одна. Одна.

Когда она сказала это после занятий, я сначала даже не поняла, что обращается ко мне. Обернулась, как дура, посмотрела за спину, потому что ну какая я и Женя Светличная? Она с Камилой, с этими своими золотыми девочками, с мальчиками на дорогих тачках, с вечными сторис из ресторанов и домов, где одна люстра, наверное, стоит дороже всей нашей кухни.

А я?

Софья Мельникова.

Дочка Зои Павловны из вещевого блока.

Льготница. Рыжая. Тихая. Совсем им не чета: как бы сказала бабушка.

Я хотела отказаться сразу. Потому что мне стало жутко не по себе от одного этого предложения. Что я там забыла в этом обществе мажоров? Почему именно я?

Но Тамара и Лена, мои подружки, в миг развеяли все сомнения. Сначала завизжали так, что на нас обернулась половина коридора. Потом начали трясти меня за руки и говорить, что я обязана пойти. Обязана.

Потому что такого шанса в моей жизни вообще может больше не быть.

Там элита. Сливки общества. Закрытая тусовка, куда таких, как мы, обычно не зовут. Даже случайно. Даже посмеяться.

— Ты сходишь, а потом нам всё расскажешь, — сказала Лена.

— И сними хоть что-нибудь, — добавила Тамара. — Только незаметно. Дом, бассейн, тачки, кто там будет. Всё.

Я тогда смеялась вместе с ними.

Смеялась, а сама чувствовала, как под рёбрами мелко-мелко скребётся тревога.

Как мышь в стене: тихая, противная, упрямая.

Я перевожу взгляд на своё отражение.

Из зеркала на меня смотрит девчонка с огромными каре-зелёными глазами, чуть подкрашенными ресницами и губами, которые блестят от тинта. Его дала Тамара. Сказала, что цвет нежно-розовый. Почти незаметный.

Ага.

Бабушка с порога заметила, что губы у меня слишком яркие.

Вызывающие.

Как будто губы вообще могут кого-то вызвать. Как будто я ими не дышу, не говорю, не кусаю от волнения, а сразу зову на грех всех мужиков района.

Взгляд скользит ниже. Тонкая цепочка на шее. Чёрный топ. Джинсы.

Ничего вызывающего. Обычная одежда. Правда обычная.

Просто топ немного обтягивает грудь.

Ну а что мне сделать, если она у меня есть? Отрезать? Спрятать под мешком? Или может замотать бинтами, чтобы бабушке стало легче дышать?

Мне восемнадцать. Я худая, кость тонкая, запястья узкие, ключицы торчат, зато грудь с четырнадцати лет живёт отдельной жизнью и портит мне репутацию даже тогда, когда я молчу.

Особенно когда молчу. Потому что, если я молчу, за меня всё равно говорит тело.

Грудь. Рыжие волосы. Губы. Бёдра, которых почти нет, но бабушка и в них умудряется найти неприличие.

Она всегда смотрит на меня так, будто моё тело не часть меня, а доказательство, что я однажды обязательно сверну не туда. Как мама.

— Я тебя в таком виде не отпущу, — говорит бабушка и стучит тростью по полу, стоя в дверном проёме. — Переодевайся немедленно.

Я шумно выдыхаю.

Воздух выходит рвано, через нос, почти со свистом. В груди всё поднимается плотной горячей волной. Хочется сказать резко. Хочется огрызнуться. Хочется крикнуть, что я не вещь, которую можно запереть в шкафу до лучших времён.

Но я только сжимаю пальцы на краю комода. Так сильно, что костяшки белеют.

Спокойно, Соня. Только спокойно.

С бабушкой ссориться нельзя. Дороже себе выйдет. Ей всё равно не докажешь, что мне уже есть восемнадцать и решения я могу принимать самостоятельно. Хотя бы в отношении того, что надеть на собственное тело.

Для неё мои восемнадцать ничего не значат. Здесь главная всё равно бабушка.

Бывшая генеральша. Женщина, которая умеет одним взглядом построить маму, дядю Васю, соседку с пятого этажа, продавщицу в магазине и меня.

Но во главе этого списка конечно же стою я. Бабушка не кричит просто так. Она давит иначе: смотрит, молчит, стучит тростью. И ты уже сама начинаешь чувствовать себя виноватой: за топ, за тинт, за грудь, за то, что захотела вечером выйти из дома не в серой кофте и не с лицом “простите, что существую”.

— Бабуль, — тяну я, уже заранее понимая, что проигрываю. — Это же день рождения. Понимаешь? Обычная вечеринка. Там все будут одеты так.

— Вечеринка? — она усмехается. — Думаешь, я настолько стара, что не знаю, как проходят эти ваши вечеринки и что там за беспредел творится?

Она поджимает тонкие, сухие губы. Они похожи на нитку, которой меня всю жизнь пытаются зашить в приличную девочку.

Мои хорошие! Я рада вас приветствовать в своей новинке!
Листаем дальше, и не забываем порадовать автора комментарием и звездочкой!♥

Так же, мои хорошие, хочу пригласить вас в свою новинку

Белоснежка для мажора
Можно пройти по ссылочке ниже!
https://litnet.com/shrt/qf7U