Простые слова

Глава 6. Секрет

Савелий.

Десять лет назад.

Парагвайский ветер мне в спину, как скучно! Ни одного пацана! Ни одной нормальной игрушки! Всё вокруг в розовых тонах и нелепых воздушных шариках. И сколько глаза не три, ничего не меняется!

Навалился спиной на высокий забор и, закусив в зубах колосок, в десятый раз из букв на огромных флажках, растянутых между яблонь, пытаюсь составить слово.

«Марьяне 7 лет».

Это что за имя такое у девчонки? Глупое, несуразное, так впору кликать мартышек в зоопарке! Смакую его на языке и хочу сплюнуть, как горькую таблетку! И зачем, спрашивается, родители притащили меня сюда?

Ах да! У папы дела с дядей Игорем, у мамы – лишний повод покрасоваться перед подругами в новом платье. А я? Кто-нибудь подумал обо мне? Мне скоро восемь, и проводить вечер в компании волшебных единорогов и воздушных зефирок как минимум странно.

Уже битый час пинаю ветер, слоняясь у заднего двора небольшого загородного дома. Я давно объел всю малину с кустов и собрал в спичечный коробок несколько божьих коровок и одного муравья, но этот дурацкий вечер даже не думает подходить к концу. Конечно, я могу вернуться на праздник. Но что меня там ждёт? Глупые шутки глупых подруг именинницы? Сюсюканье их мамочек? Сахарная вата розового цвета? Или торт с пряничным пони, тоже, кстати, розовым? Поочерёдно закрываю ладонью глаза, внимательно приглядываясь к серому кирпичу, небрежно брошенному возле цветочной клумбы. Я — не я, если под ним не найду дождевого червяка!

Вот только находка вгоняет в уныние! Этот вертлявый гад тоже розовый, как и всё вокруг! Дурацкий цвет для дурацких девчонок! Терпеть их не могу! Вообще, не понимаю, для чего они нужны? Правда, ну какой от них толк? Уверен, от дождевого червяка пользы куда больше, чем от девчонок! С этими капризулями даже разговаривать скучно! А эти их вечные «фи»? Да пацаны сейчас оторвали бы с руками мой коробок, а эти? Давай визжать, плакать, ябедничать. Ну нет, в этот замок розовых соплей я больше ни ногой!

— Вот ты где, проказник! — отцовский голос сменяется увесистой ладонью на моей спине.— Как улов?

— Негусто, — пожимаю плечами и, поместив червяка в коробок, прячу тот в карман шорт. — Может, домой?

— Ещё немного потерпи, малыш, — отец ерошит мне волосы на голове, как маленькому, честное слово! — Поиграй пока с Марьяной!

— С девчонкой? — брезгливо морщусь. — Да меня тошнит от одного её имени!

— А мне она показалась хорошей.

— Папа, это называется иллюзия! Не бывает хороших девчонок!

— Бывает! — смеётся отец.

— Враки! — отвечаю уверенно! Да что тут спорить? Но у отца, как всегда, наготове железная отговорка:

— А как же мама?

— Ха! Мама не девчонка! — заявляю, с важным видом, упирая руки в боки.

— А кто же тогда? — растерянно округляет глаза отец и изо всех сил старается не рассмеяться.

— Мама — это мама, папа! Что непонятного? — развожу руки в стороны. Вот уж эти взрослые! Всё им приходится объяснять!

— Ну ладно, сын, будь по-твоему, — папа признаёт поражение. — И всё же пойдём за стол.

— Нет, я лучше тут.

— Уверен? — да что за привычка: переспрашивать всё по миллиону раз?

— Да!

— Ну, смотри сам, конечно! — подозрительно быстро соглашается отец и даже спешит вернуться к гостям.

— Кстати, ты в курсе? — Замирает он возле бочки с водой, — папа Марьяны обещал минут через двадцать запустить фейерверк.

— Фейерверк? — С этого и нужно было начинать! — Салютную батарею или фонтан? А залпов сколько? Откуда он его будет запускать?

— Пойдём,— кивает папа и протягивает ладонь, — вместе у него всё разузнаем.

— Ладно, идём!

Один-ноль в пользу отца! Хватаю его за руку и, сжав губы, позволяю вернуть себя на праздник.

Чувствую, как всё внутри меня противится приближаться к этому розовому царству. Девчачий визг даже издалека разрывает ушные перепонки, а глупые песенки сказочных принцесс будят во мне зловещего Дарт Вейдера, готового в любую секунду достать свой световой меч и показать, кто тут самый крутой.

— Так, Савёлка, жди здесь, — отец подводит меня к батуту, на котором скачет повизгивая рыжеволосая девчонка. Слабачка! — Пойду поищу дядю Игоря. Только не убегай больше, сын! Хорошо?

Отец внимательно осматривается по сторонам, а я киваю и достаю из кармана коробок. Бросить бы его содержимое к ногам рыжухи! Вот смеху-то было бы! Но в последний момент, мне становиться жалко несчастного червяка и одиноких божьих коровок. Не для того я ползал в крапиву, а они старательно убегали, чтобы наши общие усилия пали жертвой визжащих пяток глупой девчонки!

И всё же стоять без дела не могу. Нет, я помню, что обещал ждать отца здесь. Но уверен, к тому моменту, когда папа найдёт дядю Игоря, я уже вернусь на место, а пока…

Оббега́ю батут и с видом неуловимого шпиона крадусь к небольшому сараю у самого забора. Здесь никого, да и визг не так режет уши. Но только выдыхаю, как в сознание без спроса врывается чьё-то всхлипывание. Чтобы не спугнуть несчастного, тихо ступаю по высокой траве и аккуратно выглядываю из-за угла. Среди огромных лопухов замечаю девчонку. Она сидит на корточках и, опустив голову к коленям, плачет. Светлые волосы, длиной наверно до пяток, закрывают её лицо и как-то по-волшебному, что ли, отдают золотом в лучах вечернего солнца. Капризуля так увлечённо рыдает, что даже не замечает, как близко я к ней подошёл. Да что там! Она даже не чувствует, как наглый комар безжалостно пьёт её кровь на тонкой ладошке. И вроде хочу уйти… Девчоночьи слёзы меня не трогают, но жирный комар так и просится стать ещё одним экземпляром моей коллекции.

— Не шевелись! — командным голосом нарушаю уединение рёвы-коровы и тут же накрываю её ладонь своей. Чувствую, как комарик начинает испуганно жужжать и улыбаюсь.

— Ты чего? — всхлипывает девочка и с удивлением смотрит на меня. Я узнаю́ её сразу. Та самая именинница с обезьяньим именем и глупыми подружками! Правда, глядя в огромные глаза цвета бельгийского шоколада, который я обожаю таскать из маминого ящика, мне становится её жаль. Глупое чувство! Уж лучше привычное раздражение! Но нет.