Протектор. Проклятие алхимика

Ночь 5. Спасение от кошмаров

     С того момента как наступил вечер, Александр Барнс, нервно потирал руки и неотрывно смотрел в окно. Он не включал свет, чтобы не привлекать внимание соседей к оживившемуся дому, заброшенному пару лет назад. А вот без телевизора жилось тяжело, и Александр включал его, но зашторивал окна, чтобы свет не был виден с улицы.

      В новостях часто говорили о нём. Называли психопатом, безумцем. Обвиняли в убийстве подростков в доме в лесу, на кадрах плакала мама, и горестно поджимал губы отец. И все они искали его, бедного обезумевшего Александра. Затем, благодаря анонимному звонку, журналисты нашли более интересную тему и стали предполагать, что Александр давно мёртв, и выжившие подростки сами убили его и всех своих друзей. Слушая это, Алекс смеялся едва ли не до слёз и ощущал настоящий триумф. Жизнь взаперти скрашивалась этими новостями, и мрачные ночи Певека становились ярче, приветствуя справедливое возмездие.

      Если Алекс о чём и жалел, то только о том, что не может видеть лиц этих мерзких людей. Летиция, Джерри, Бена… Марка. Марка, особенно. Интересно, как смотрит на него отец, известный и уважаемый врач? Или мать, владелица детского центра? Как теперь они смотрят на своего «уникального идеального» сыночка? Думают ли они, что Марк сам мог избавиться от сестры много лет назад?

      Алекс надеялся, что думают. Он впервые был так счастлив.

      Этой ночью должен был вернуться он. То существо, которое даровало Алексу новую, прекрасную жизнь. То существо, которое подобрало его ночью в лесу с переломанными костями, пробитой головой и неровным редким дыханием. То существо, которое пообещало даровать ему шанс на месть и настоящую силу.

      Его звали Миклош.

      Несмотря на его ободряющие слова, Алекс понимал, что рано или поздно новоявленный «отец» запросто от него избавится. Хотелось бы оттянуть этот момент и сбежать, но останавливало желание мести, а ещё Люк, второй слуга Миклоша, который незримой тенью следовал за ним.

      Алекс до сих пор не понимал, кто они такие, но знал, как нелепо прозвучит то слово, способное описать высшее существо. Оно жило, забирая жизни и даруя их, и ни одно слово в мире не могло пояснить, кем они были на самом деле.

      За спиной послышались шаги, и Алекс обернулся, узнавая тонкий силуэт Люка. Молодой мужчина, на вид тридцати лет, поправил очки, которые носил для красоты, и прошёл к окну. Алекс бросил на него заинтересованный взгляд: Люка можно было назвать интересным. Даже его светлые, почти белые волосы и такие же светлые глаза казались яркими, а нарочитая небрежность образа только придавала ему привлекательности. У самого Алекса подобного никогда не было. Даже сейчас он видел в отражении неказистого подростка (хотя ему было уже девятнадцать) с мышиным цветом волос, несимметричными чертами лица, опустившимися щеками и глуповатой улыбкой.

      – Зашибись, я навеки урод… – пробубнил он. – А как же сказки о том, что ваша кровь может даровать красоту?

      – Только сказки. К тому же, ты путаешь, мы не вампиры, – ответил Люк, сел в кресло и прихватил со стола книгу. – Зачем тебе нужна красота, когда ты наделён силой? Кстати, свет от телевизора виден с улицы.

      – Да кому до нас есть дело? – огрызнулся Алекс, одёргивая занавеску. – Я тоже не могу сутками сидеть без всего! Это нельзя, то нельзя! Смысл так жить после смерти, если ничего нельзя?

      – Мне всё равно, – равнодушно пожал плечами Люк. – Главное, что скажет на это Миклош. Сам будешь с ним объясняться, если на нас обратят нежелательное внимание.

      Алекс поморщился. Гнева хозяина он боялся, как огня. Миклош ни разу не повышал на него голос и не сердился, но что-то подсказывало, что лучше его не доводить. Да и как не бояться существа, чья сила простиралась по комнате и поглощала, подобно кровожадной тьме? Он зачаровывал, гипнотизировал и пугал до дрожи одновременно.

      Наконец-то в свете луны, разлившемся по пустынной ночной дороге, показался силуэт. Алекс подпрыгнул и обернулся, сообщая Люку:

      – Идёт! Идёт!

      Люк, устроившийся в широком кресле, опустил книгу и лениво поднял взгляд. Казалось, он терпит юного новообращенного вежливости ради и не более того. Он не был груб, никогда не смеялся над Алексом, но и дружелюбием не отличался.

      Дверь отворилась, и в дом неспешно, даже вальяжно, вошёл Миклош. На вид ему было лет сорок, что отражалось в лёгких, почти незаметных мимических морщинках на скуластом лице. Его кожа была бледной, а волосы и брови чёрными. Такие же чёрные ресницы очерчивали глаза. Сняв тяжёлый плащ, Миклош повесил его на крючок и прошёл в зал, а Алекс с завистью залюбовался накаченным телом, чью красоту демонстрировали джинсы и футболка. Ему самому уже было не суждено что-то предпринять со своей фигурой.

      На суровом лице отразилось недовольство, и Миклош перевёл тяжёлый взгляд с одного слуги на другого, пугая глубиной взгляда абсолютно чёрных глаз.

      – Свет виден с улицы.

      – Скажи это своему новому ребёнку, – лениво отозвался Люк. – И сам за ним следи. Я никого воспитывать не нанимался.

      Губы Миклоша изогнулись в лёгкой усмешке, и Алекс невольно отступил, стараясь слиться с тенью. Взгляд создателя обратился к нему, и юноша сжался, однако Миклош прошёл прямиком к Люку и навис над ним. Они с Люком были как день и ночь, настоящий контраст. Алекс в очередной раз мысленно обозвал себя серой мышью.