Противопоказаний нет!

Глава 1

От автора:

Данный текст является художественным произведением.

Все персонажи, их имена и фамилии вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, местами, происходящими событиями совершенно случайны.

Глава 1

— То, что случилось между нами, никогда не должно было случиться.

Голос Демьяна звучит так, будто он убеждает не меня, а себя самого.

Я не вижу его лица, только силуэт на фоне окна. Напряжённый и неподвижный. Но я боюсь дышать, словно он рассеется, как туман, от одного моего прикосновения.

— Нет. — Слово вырывается раньше, чем я успеваю его обдумать. — Не смей так говорить.

Я всё ещё чувствую его руки на своей коже, и этот жар никогда не остынет. Ещё минуту назад Демьян сжимал меня в объятиях, шептал что-то хрипло и сбивчиво, а сейчас стоит в трёх шагах, застегивая рубашку на пуговицы, которые я расстегивала дрожащими пальцами. И даже не смотрит в мою сторону, словно я ошибка, которую можно стереть, просто отвернувшись.

Я пришла к нему сама. Сама постучала в эту дверь, сама перешагнула порог.

Я знала, что это безумие. Что меня здесь быть не должно. Боялась, что он выставит меня за дверь или, что хуже, встретит с тем ледяным равнодушием, словно я для него пустое место.

Но я всё равно пришла. Потому что была уверена, что за маской строгого преподавателя прячется кто-то живой. Кто-то, кто тоже чувствует. И я не ошиблась.

А теперь, когда я сижу на его постели, натягивая простыню до самого подбородка, он снова надевает маску безразличия и сообщает, что этого не должно было случиться?

Не верю!

— Ты специально так говоришь.

— Нет. Это была ошибка, Ульяна. — Он не смотрит на меня, бросая слова в стену перед собой. — И больше она не повторится.

Каждое слово бьёт, как пощёчина.

— Что? — Мой голос ломается. — Ошибка?

Глаза предательски щиплет, будто в них насыпали мелкой соли. Но боль, которую я испытала, когда он вошёл в меня, была ничем по сравнению с тем, как сейчас режут его слова.

— Да, — отрезает Демьян, и красивое лицо перекашивает такая злая гримаса, будто он меня ненавидит.

Только я не понимаю за что.

Внутри меня всё кричит.

Я хочу к нему прикоснуться. Просто коснуться, чтобы он замолчал. Чтобы почувствовал, что я здесь.

Дрожащие пальцы тянутся к нему, медленно, глупо, безнадёжно.

Демьян перехватывает мою руку на полпути.

И сжимает.

Не больно. Хуже. Безжалостно. Чтобы я поняла: между нами больше ничего не будет.

Качаю головой. Я не верю. Не хочу. Не могу. Смотрю в его глаза, пытаясь прочесть в них ответ. Но кроме злой безысходности не вижу ничего.

— Почему? — шепчу истерзанными губами, которые он так жадно целовал. Грубо, до боли, словно это последние поцелуи в его жизни.

— Я завтра улетаю. — Вонзает в сердце нож.

И всё? Какая глупость!

— Я буду ждать тебя. — Слова срываются сами, я не успеваю их остановить.

Я хочу верить, что в следующий раз у нас всё будет по-другому. Но вера утекает, как вода сквозь пальцы, потому что лицо Демьяна остаётся каменным.

— Нет.

— Почему?

Он отвечает не сразу. Проходит секунда. Две. Каждая, как удар сердца. И эта пауза хуже любой пытки.

— Я уезжаю не один.

Мир не рушится после этих слов. Он просто... замирает. Как стоп-кадр в недогруженном видео: крупно, мутно и непонятно — это уже конец или сбой.

Я слышу, как бьётся моё глупое сердце. И понимаю, что бьётся оно зря.

— Ты лжёшь, — выдыхаю между всхлипами.

— Нет.

— Ты просто трус, Демьян. Тебе легче придумать какую-то другую женщину, чтобы я только ушла?

Он хватает меня за плечи.

— Не смей так говорить! — Встряхивает как куклу.

— Почему? Боишься, что я поверю в твою ложь?

— Это не ложь, Ульяна.

Самая настоящая ложь. Ведь я вижу, как его тянет ко мне. Тянет с такой силой, что он сам себя боится. Не говоря уже про то, когда он накинулся на меня, как зверь, голодный, дикий, забывший про всё на свете.

Медленно встаю, спотыкаюсь, наступая на край простыни. Но иду не к двери, а к нему.

— А что тогда? — я смотрю ему в глаза и не отвожу взгляда.

— Она моя жена.

Я слышу слова, но мозг отказывается собирать их в предложение.

Жена.

У него есть жена.

Пол под ногами не просто уходит — он разверзается. С треском. С грохотом.

В груди так холодно, будто сердце остановилось. Я лечу в чёрную пустоту, и где-то на дне этой пропасти меня ждёт осознание: он принадлежит другой.

Всегда принадлежал.

— Жена, — повторяю эхом, и это слово обжигает рот. — Значит... она ждёт тебя дома?

— Да.