Противостояние

Глава 26. Заключительная

Будни Гвендолен наполнились заботами. Она подготовила Арно комнату в более привычном для него стиле континента. Лиз на первое время поселилась вместе с ним, пока мальчик немного не привыкнет к новому дому. Гвен старалась окружить его вниманием и заботой, которая так долго томилась у нее внутри в мыслях о сыне.

Лейле понравился новый друг и к радости Гвендолен дети нашли общий язык. Арно много рассказывал о своей маленькой сестренке Аннабеле и обещал Лейле обязательно их познакомить. Гвен прятала все чуждые мысли за улыбкой. Она как никто знала, что перемены не происходят быстро. Самыми тяжелыми минутами стали воспоминания об отце. Арно любил Адриана – это было очевидно, и Гвендолен запаслась всем своим терпением, чтобы поддержать его и подготовить к мысли об окончательном переезде.

Уэйс вернулся на седьмой день, застав дом в атмосфере оживления и детских радостных возгласов. Он никогда бы не привел в дом чужого ребенка, но все имеет свою цену и если шанс на любовь Гвендолен невозможен другим способом – пусть так. Сейчас он хотел думать только о предстоящем плавании с ней, и корабль будет готов уже завтра утром.

Гвендолен испытывала благодарностью Уэйсу и безумно краснела перед ним. Она не забыла оброненную им в каюте фразу. Новость о необходимости уплыть на следующий день она восприняла с удивлением, но спорить не стала. В конце концов, вернутся они быстро, и уделить время Арно и Лейле она еще успеет. Настораживала Гвен только реакция Уэйса на ее уроки. Его намерение она увидела, едва переступив порог каюты – на ширме голубым облаком висел костюм. Гвендолен замерла, и руки Уэйса оплели ее талию.

- Проходим или останемся стоять тут? – прошептал он у ее уха.

- Проходим, - произнесла Гвен и спрятала волнение.

- Примеришь? – спросил Уэйс, не давая ей возможность не отреагировать на костюм.

- Сейчас?

- Почему нет? Сегодня корабль выйдет из порта без моей помощи, - Уэйс продолжал обнимать Гвендолен, одной рукой приспустив одежду на ее плече. За ширму он завел ее сам. Гвендолен смущенно обернулась.

- Отойди.

Уэйс молча сделал несколько шагов назад, оставляя ее скрытой за тонкой узорной ширмой. Гвендолен вздохнула, попыталась взять себя в руки, и быстрыми движениями расшнуровала платье. Костюм красиво лег по фигуре, ткань приятно холодила кожу и если бы не Уэйс, заставляющий ее краснеть до корней волос, Гвендолен непременно насладилась бы приятным ощущением.

Сквозь прорези ширмы Уэйс увидел отсутствие движений и отодвинул одну створку. Легкая ткань едва скрывала женское тело, подчеркивала красоту и соблазнительность форм. Ей даже не было необходимости двигаться, чтобы вскружить ему голову. За руку Уэйс вывел Гвендолен в центр каюты, не прекращая скользить по ней взглядом.

Он молчал, и Гвен ощутила неловкость.

- Тут нет музыки, - прошептала она.

- Разве у тебя нет опыта в танце без нее? – спросил Уэйс, имея в виду день, когда впервые увидел жену в костюме. – С музыкой станцуешь, когда вернемся домой.

Гвендолен желала упасть в обморок, провалиться сквозь землю, что угодно. Утреннее солнце, освещающее каюту, не скрывало ее горящие щеки. Время замерло. Руки Уэйса неожиданно заключили ее в объятия.

- Обожаю, когда ты смущаешься, - сказал он веселым голосом и подхватил Гвен на руки. Танец откладывался. Костюм он снимать не стал, нещадно сминая выглаженные облака ткани.

Спустя время Гвендолен лежала с по-прежнему горящими щеками, но уже и с легкой улыбкой, играющей на губах. Взгляд Уэйса, скользящий по ней в костюме наполнил не только смущением. Воздух накалился до предела, обжигая обнаженные участки кожи, и стоило отпустить эмоции, как они обрушились неудержимым шквалом. У Гвендолен вдруг мелькнула мысль – если она решится показать Уэйсу что-то из приобретённых умений, насколько сильно удовольствие получит и она сама?

- О чем думаешь? – спросил он.

- Не скажу, - загадочно ответила Гвендолен и улыбнулась.

Уэйс знал, ни одно его старание не оказалось напрасным. Мудрость проявляется не в отсутствии ошибок, а в умении их исправлять. Они оба сделали много и не меньше усилий приложили, чтобы все исправить. Сейчас Гвендолен смотрела на него тем взглядом, о котором он мечтал с самой первой встречи. Его невозможная мечта, недостижимая, словно луна. Он, наконец, сорвал ее с неба.

***

Привыкание Арно к новой жизни и новому дому протекало трудно. Воспоминания об отце и Элоизе со временем притупились, но не исчезли. По возвращении из плавания, Гвендолен поняла, что беременна. Родился мальчик.

Чем старше становился Арно, тем сильнее он замечал разницу в отношении Уэйса к себе и другим детям. Все больше его интересовал вопрос, почему рядом с ним нет его отца. Дядя же никогда не проявлял излишнего тепла к ребенку. Он не относился к нему плохо, скорее нейтрально, но это, возможно, даже больше задевало Арно.

Когда мальчику миновало десять лет, Гвендолен не выдержала очередной вопрос о родителях и рассказала правду. Осмысление новой информации заставило Арно на некоторое время закрыться в себе. Гвендолен делала все возможное, и наладить отношения с сыном ей удалось. Арно успел искренне полюбить ее. Она, в отличие от Уэйса, не делила своих детей, и для него это сыграло решающую роль.

Уэйс прервал все отношения на архипелаге, чтобы исключить возможность выслеживания Арно. Единственной связью оставался Джек, время от времени навещающий их. В возрасте четырнадцати лет, Арно случайно услышал разговор, из которого понял – дядя Джек имеет связь не только с ними, но и тем человеком, который приходится ему отцом.

Решение возникло спонтанно, и стало гореть с огромной силой, свойственной его возрасту. Он хотел увидеть своего отца, а не ощущать себя лишним с человеком, рядом с которым вырос.

Подобрав благоприятный момент, он спрятался на корабле Джека и покинул восток. Обнаруженным оказался, когда поворачивать назад грозило большими потерями, и Джек решил написать Уэйсу по прибытии в Асторд.