Противостояние эльфов

Эпилог

— Ты превзошёл все наши ожидания, дорогой племянник! — Ещё никогда прежде в голосе Вальена не было такой безудержной радости. — Это была непростительная ошибка с нашей стороны, уступить тогда нашей сестре и лишить тебя почётного звания старшего принца. Ты должен был стать нашим преемником, новым Императором!

Этьен молчал. Похвалы дядюшки не вызывали у него никакого интереса, казалось даже, что они и вовсе проходили мимо его ушей.

— Подумать только, одним махом решить все наши трудности! Теперь упрямство Дамиана не будет мешать нам, как следует, развернуться! Невероятно! Ты точно не знал, что армия Бэрлока устроила свой лагерь в расщелине тех гор?

— Нет, не знал, — безжизненно ответил Этьен.

— Как жаль, что принц Юджин в тот момент отсутствовал, — не скрывая разочарования, заметил Император. — Похоже, у него есть какой-то важный покровитель.

— Едва ли, — безразлично взирая на подлокотник императорского кресла, произнёс Этьен. — Принц рассчитывал провести ночь в постели одной… — его голос предательски сорвался, но, сделав глубокий вдох, Этьен заставил себя продолжить. — Одной из местных леди, но так как ему опять не повезло застать её дома, он ворвался в имение, разгромил и испортил много ценных вещей, а потом, найдя погреб с вином, напился до беспамятства и уснул в луже собственной мочи. Где-то в полдень принц был разбужен королевской стражей, а позже выдворен из города.

Император только хмыкнул, демонстрируя явное отвращение к манерам наследника Бэрлока. Впрочем, долго заострять внимание на этой теме не пришлось. В дверь постучали, и в зал осторожно протиснулся Гаспьен.

— Есть новости? — бросив на сына обречённый взгляд, раздражённо спросил Вальен.

— Да, Ваше Императорское Величество, — кланяясь, подтвердил Гаспьен, и, дождавшись разрешающего жеста, начал свой доклад: — Драконы полностью очистили берег, но король Дамиан так и не был обнаружен. Канцлер Каэра отказывается признавать смерть Его Величества, хотя все подданные уверены, что лавина унесла его тело в море.

— Канцлер совершенно прав, — покосившись на потерянного Этьена, заметил Вальен, но, поняв, что тот не реагирует, с намёком добавил: — Настоящего волшебника, которому благоволят демоны и богиня, не так-то просто убить.

Однако Этьен даже бровью не повёл. Впрочем, Император уже успел утомиться от чёрной меланхолии племянника, которая жгучим ядом отравляла ему триумф победы. Лично он ни капли не сомневался, что юный король-волшебник жив, и отсутствие тела служило тому прямым доказательством, но Этьен упорно предпочитал считать себя повинным в смерти друга.

— Вы свободны, — объявил Вальен, но, провожая взглядом принцев, его внимание невольно привлёк немой вопрос племянника. Этьен застыл на миг у самой двери, воззрившись на Гаспьена, но, когда тот печально помотал головой, комнату окутала безнадёжность. Липкая и горькая, она ещё четверть часа провисела в воздухе, мешая Вальену собраться с мыслями. Он просчитывал свой следующий шаг. Шаг до его грандиозного триумфа, и для его свершения ему не нужны были ни флот, ни армия. Без Дамиана у Вальена просто не осталось конкурентов. Разве что малютка-богиня, но огненное дитя никто не видел со времён коронации.

Ощутив внутри ту самую желанную решимость, Император покинул тронный зал и велел срочно подготовить корабль. Вальен стоял у причала, наблюдая за тем, как слуги возятся возле «Николь». Чешуйчатый панцирь ящера, являющегося частью шаттла, переливался на солнце, становясь то изумрудным, то цвета морской волны. Совсем как глаза его погибшей императрицы.

«Моя безмерно любимая Николь, как жаль, что ты не сможешь увидеть тот мир, что я построю!» — с печалью подумал Вальен, вспоминая самый страшный день в своей жизни, когда проклятые наги лишили его жены. Смертельный яд не смогла одолеть даже магия. Но чуть позже, на похоронах, Вальен внезапно понял, что наги были лишь разящим клинком в руках хитроумных демонов. И там, целуя в последний раз бездыханное тело жены, он поклялся, что отвоюет этот мир для эльфов и своих детей. Мир, в котором они сами будут решать, что и как им делать!

«Николь» мягко скользила мимо густых облаков, подлетая к Скёйдарну. Вечернее зарево, утопающее в море, напоминало пожар. Это было весьма символично. Вальен в насмешку демонам, давно запугивающим его нелепой смертью в пламени, собрался сжечь город. Шаттл завис над горным кряжем, с которого открывался хороший вид на столицу Каэра. Откинув люк, Вальен выбрался на поверхность корабля. Ветер тут же разметал его длинные белоснежные волосы, превратив их в подобие развевающегося флага. Вечерний морозец неприятно пощипывал кожу. Оглядев раскинувшийся внизу Скёйдарн, Император поднёс сложенные руки к губам, шепча заклинание. Крохотные искорки начали вспыхивать возле него, поднимаясь в небеса, где, соединяясь одна с другой в завораживающем танце, закручивались в огненные нити. Продолжая вращаться, они сплетались в огромное пламенное покрывало, которым Вальен собирался накрыть весь город. Решив, что огненная завеса уже достигла нужных размеров, он подтолкнул её к Скёйдарну, однако та почему-то не сдвинулась с места. Император плотнее сжал ладони и яростнее зашептал магические слова, но его пламенное детище продолжало парить над ним. Это было странно. Ещё никогда заклинания не перечили его воле. Ощущая подступающий гнев, Вальен возвёл руки к небесам и вновь попытался направить пламенное покрывало на город, но вместо движения в сторону оно вдруг обрушилось ему на голову. «Николь» отчаянно завизжала. Пламя обожгло её неспрятанные в панцирь крылья и голову. Сбрасывая с себя жалящие огненные искры, Вальен нырнул в люк. В два шага он добрался до рубки и застыл у пульта управления. Кристаллы горели яркими огнями, оповещая о повреждениях. «Николь» задрожала и закрутилась в воздухе, пытаясь стряхнуть с себя огонь, но пламя только сильнее разгоралось, пожирая кожистые крылья. Корабль начал терять высоту. Вальен наполнял магией то один кристалл, то другой, стараясь облегчить боль живого шаттла. Но заклинания будто сбесились и отказывались ему подчиняться. Наколдованная вода испарялась быстрее, чем успевала затушить огонь, а плотные защитные покровы воспламенялись в считанные мгновения.