Противостояние. Миненталь

Глава 7. Долгие серые дни, часть первая

Ночью со стороны замка слышались крики, шум и барабанный бой. Там кипела битва, и многие хотели пойти и узнать, что же там происходит. Но Фаджет не дал. Приказ был отдан – добыча руды началась, хоть и очень медленными темпами. Но один ополченец все равно сходил до замка и доложил, что орки окружили основной отряд, что не есть хорошо.

В небольшой пещерке, на которую указал каторжник Фед, было просто изобилие рудных жил. Казалось, что все свободные ящики рудокопы смогут наполнить за несколько дней. 

Как бы не так. 

Оказалось, что содержание руды в скальной породе просто мизерное, все эти прожилки – лишь видимость, и хорошо бы было перейти в более перспективное месторождение, как неподалеку был замечен проходящий отряд орков. Кроме того, дорогу к шахте Сильвестро преградила стая снепперов, и Фаджет принял решение занять оборону. Телеги были разобраны, часть окрестных деревьев вырублена, и из всего этого сколочено некое подобие изгороди. Далеко не панацея от приближающейся смерти, но хоть что-то.

Фаджет сел на чурбан, стоящий возле костра. Жутко хотелось спать, но спать было нельзя. Просто нельзя. Иначе весь режим дня порушится, и попробуй потом засыпать нормально. А если завтра с утра в бой? Чтобы не засыпать, Фаджет стал наблюдать, как отрядный «дедушка на побегушках» Билгот разводил костер. Столь странным и метким прозвищем его наградил охотник Джерган, который вчера вечером ушел в замок, чтобы доложить о начале добычи руды. Билгот это прозвище вполне оправдывал. Несмотря на свой возраст – почти пятьдесят лет – он всю жизнь прожил на небольшой ферме возле Монтеры, при этом исправно платя все налоги. Храбростью природа его не наградила, ровно как и смекалкой с выносливостью. Посему единственным возможным для него амплуа было выполнение мелких поручений паладинов.

Билгот взял в руки небольшой топорик и стал медленно, методично расщеплять доску, служившую раньше дном телеги. Поставил лезвие топора на самый краешек, так, что казалось, первый же удар прилетит по жестким пальцам. Пару раз ударил доской по чурке, топор вошел в древесину, движение руки – и лучинка отлетела в сторону. Эту процедуру Билгот проделал еще раз десять. 

Сложив дощечки в виде односкатной крыши, «дедушка» положил внутрь растопку из сена и обрывков бумаги, найденных в сумках паладинов. Высек искру. Растопка задымилась, и через пару минут лучинки загорелись. Билгот положил сверху сухих веток. Костер разгорелся.

Фаджет поднес ладони ближе к огню, к теплу, которого не хватало в последние дни. Билгот повесил котелок с водой, набранной в озере неподалеку. Пищу начал готовить совсем молодой каторжник, звали его Фед. По вечерам он развлекал других каторжан веселыми историями, настоящими и придуманными. А днем либо вставал к рудным жилам, либо готовил пищу. Такая обязанность закрепилась за ним еще в замке, когда превозмогая холод и сырость, каторжники строили свою собственную тюрьму. 

Фаджет встал, и пошел в обход своего временного укрепления. Нет, не хватит сил сдержать атаку даже маленького отряда орков. Две огромные дыры в ограде – просто подарок для атакующих. А в отряде у Фаджета не так уж много людей, большинство из которых – каторжники, несколько мало обученных ополченцев да два паладина – Тенгрон и Флавио. Списки утверждал лично Хаген.

Паладины всегда славились своей дисциплиной, но это как раз тот случай, когда надо было возразить. Конечно, Хаген – заслуженный генерал, но его методы… Их просто не было. Он поставил умного и рассудительного, участвовавшего в войне, Андре на место руководителя ополченцев, должность хоть и хлопотную, но не настолько важную для добычи руды, как должность  руководителя экспедиции. Да, Гаронд – хороший человек, но он тыловик, пусть и заслуженный. Это знали все. А тут идет война, и война в разы хуже той, что в Миртане. Там враг всегда идет с севера, а здесь он приходит со всех четырех сторон сразу. Там местность настолько знакома, что от Монтеры до Гельдерна можно пройти с закрытыми глазами. Здесь же у паладинов были только лишь примерные карты, на которых не отмечена и половина троп, а орки были местными, знали все и вся. Лучше бы Хаген поставил на место руководителя того же Орика, чем Гаронда. Фаджет усмехнулся – его бы мысли да Робару в голову. Но тот уже давно проявил себя как бездарь, но бездарь, которому надо подчиняться, что ж поделать.

Вода закипела. Надо поесть – а то в первом бою ляжешь тут же от усталости. Главное, чтобы до боя этого самого дожить, а не подохнуть от голода, что вполне вероятно для тех, кто сидит в замке. Страшная перспектива. 

***

- Ооох.

Мубрак открыл глаза. Белиар! Как же больно. Голова прямо раскалывается. Он лежал на шкурах в каком-то шатре. Из прорези, служившей дверью, выглядывало солнце и било при этом по глазам. В шатер вошел Бронтек. 

- Как ты, воин?

- Не знаю.

Бронтек поднес какую-то баночку с красноватой жидкостью. 

- Выпей, полегчает.

Действительно, после употребления боль как-то разом ушла, и Мубрак нашел в себе силы встать. 

- Где я?

- Мы на утесе к югу от замка. 

- А морра?

- Морра носа не показывают, трусы. Мы перекрыли им пути отхода, а они и огненного шара нам не послали.

- Нет, они просто умные. Сидят, ждут подкрепления, если оно, конечно, придет.

Мубрак обнаружил, что стоит сейчас в одной набедренной повязке, а его плащ, весь в грязи, лежит в углу шатра. 

- Где Хош-Пак?

- В соседнем шатре. С ним его командиры.

Мубрак накинул плащ и поковылял на улицу. Голова кружилась, так что приходилось опираться на Бронтека. Рассматривать, какие позиции заняли орки и как ситуация вообще, Мубрак не стал и пошел сразу к вождю.