Противостояние. Миртана.

Глава десятая. Тылы орков.

           Делегацию хашшашинов орки заметили издалека. Двадцать морра шли, не скрываясь, под огромным, как парус, черным флагом, на котором бело-желтыми нитями чьей-то талантливой рукой была вышита голова птицы незивестного. Едва лишь знамя народа песчаной пустыни показалось из-за деревьев, орк Пранк, командующий воинами на стенах, велел опустить решетку. Мало ли…

          Орк Капочч захохотал и с силой ткнул Долока в плечо:

          - Ишь как вырядились. Одарят нас золотом, лишь бы выслушали их.

          Тот с сомнением поморщился:

          - Судя по их виду, золото платить будем мы. Причем много. 

          Долок вообще в последнее время получил столько внимания со стороны других орков, что даже становилось не по себе. Вак, командующий гарнизоном Трелиса, лично поблагодарил отважного орка, рискнувшего проникнуть в одиночку в крепость морра, и наградил его небольшой шкатулкой, наполненной золотыми монетами.

          Всего четверо или пятеро морра сдались живыми. Вак поначалу хотел казнить их, но потом, подумав, решил, что все-таки лучше пока их подержать недельку-другую в подвале, после чего отправить на работы на ферму. Толку больше.

          Впрочем, чего о них. Куда больше сейчас орков интересовали именно хашшашины. Главного из них звали Хабир, и с кем бы то ни было из младших командиров он говорить отказался, сразу же потребовав аудиенции с Ваком. Делать нечего – жирного и объемного, как мешок с ошметками свиньи, торговца из пустыни в сопровождении одного охранника впустили в замок. О чем конкретно говорили Хабир с Ваком, Долок не знал, хотя разговор продолжался очень долго – вплоть до заката солнца, после чего командующий орками велел своим воинам освободить бывшую казарму морра. Пришлось потесниться в тесных комнатушках, сокрытых в стенах крепости.

          На следующий день с юга вслед за хашшашинами прибыл отряд орков вместе с рабами и парой наемников. Как выяснилось, это была часть того самого корпуса, что отправился несколько лун назад на захват Хориниса и успешно выполнил свою задачу.*

          Правда, по слухам, не обошлось без эксцессов. Один разведчик, самый разговорчивый из новоприбывших, поведал, что на острове были битвы между орками (часть из которых была из Нордмара, часть – местные, с Хориниса), в которых полегло множество братьев как с одной, так и с другой стороны. Еще он рассказал, что Мубрак вскоре после победы начал хиреть на глазах, как ржавеет инструмент без долгой работы. Кто-то связывал это именно с продолжительным отсутствием битв, кто-то – с пристрастием доблестного военачальника к выпивке.

          «Загубил же Кан одного из самых могущественных своих воинов», - подумал Долок, когда ему рассказали эту историю. Неужели вождь и в самом деле боялся своего подчиненного? Быть не может. А такие слухи ходили. Талант Мубрака, теперь подтвержденный уже и в больших баталиях (одна битва на Больших полях** чего стоит) не должен был вот так вот завянуть. Будь Кан заинтересован в Мубраке – в уме ни того, ни другого Долок не сомневался – то сразу бы вызвал его обратно на континент, где война грозилась затянуться.

          Хоть орки и взяли большую часть королевства под свой контроль, полной власти они так и не достигли. Все еще незахваченными оставались Гота, Венгард и Фаринг, да и повстанцы, эти вездесущие крысы, досаждали, отстреливая орков как оленей. Еще больше не везло наемникам армии Кана, перебежчикам-морра, которых бывшие братья по оружию совершенно не жалели, оставляя висеть вверх ногами ночью в лесу. К утру от них, соответственно, оставались разве что ошметки доспехов. Все прочее сжирали голодные по поздней осени падальщики и волки. Незавидная участь, пускай и заслуженная.

          Впрочем, это все равно не могло удерживать морра от вступления в ряды наемников. Некоторые из них достигали даже значимого положения в рядах армии. Взять того же Торруса, который пришел с Хориниса. Это был человек ростом повыше иного орка, с плечами невиданной ширины и взглядом холодным до такой степени, что каждый встречный обжигался об него, как о «Ледяную стрелу», практикуемую служителями Аданоса. Вак после недолгого разговора с одним из посланников Мубрака тут же поставил этого морра (хотя в глаза все предпочитали называть его «шак-мар», «морра-победитель») начальником над отрядом, контролировавшем предместья Трелиса, что немедленно принесло свои плоды.

          Всего через две недели после этого назначения небольшой отряд орков под командованием Торруса привел в город раненого повстанца, поведавшего, разумеется, под пытками, о лагере Немора где-то в горах на западе, куда сбежались выжившие из Гельдерна и те немногие, что находились не в Трелисе во время начала осады. Рассказать о местонахождении лагеря пленный не мог – не знал сам, а потом и вовсе помер от гигантских кулаков Пранка, заведовавшего допросом. Теперь оркам предстояло найти эту чертову Немору, дабы обезопасить пути снабжения.

          Именно об этом думал Долок, когда его однажды после обеда подозвал к себе Вак, наконец соизволивший вытащить свою жирную тушу из крепости.

          - Долок!

          - Да?! – поднял голову орк.

          - Готовься к походу. Возьми четверых орков. Каких хочешь. Готовьтесь к походу в Варант. Мне нужно знать, что задумали хашшашины! Вечером зайди ко мне за распоряжениями. Думаю, завтра вы выходите.

          - Да, господин, - Долок нахмурился. Почетное поручение, что означало лишь его поднятие по карьерной лестнице города Трелис, но, Белиар его дери, что же задумал военачальник?

***

          Рабов было много. Очень много. Несмотря на крайне яростное сопротивление жителей Монтеры, орки собрали во дворе полуразрушенного, и еще даже не успевшего догореть, храма несколько сотен пленных. Большая часть из них даже не решалась поднимать глаза, да и сами захватчики, по правде говоря, не желали этого.

          Эб, ставший во время штурма города в несколько раз богаче, смотрел на все с надменной улыбкой. Он уже успел услышать от Марика, что поступает в распоряжение наемника Бредли, который, в свою очередь, заведовал всеми пленными или, как их предпочитали называть орки, рабами. Вполне подходящее слово, ведь никого из стоявших сейчас на коленях не планировали использовать для выкупа или в качестве почетного пленника. Они должны были работать на износ.