Противостояние. Миртана.

Глава тринадцатая. Затишье.

          Ромул, разумеется, донес куда следует. Правда, Кобрину, которому Пирацис был как кость в горле, совершенно не было дело до отряда погибшего паладина. Он даже похвалил Матиаса перед собранием командующих и назначил «подранка» (почему-то именно так он называл молодого паладина наедине) одним из командиров на внешней городской стене.

          Нога паладина к этому времени совсем уже прошла и, по правде говоря, ему бы уже давно стоило вернуться в Фаринг, но свалившееся как снег на голову покровительство генерала королевской армии помогало Матиасу избежать подобной участи. Орки подошли практически к самым стенам пограничной крепости, еще месяц, и они начнут штурм. Подохнуть во имя Инноса где-то в нордмарских снегах Матиасу совсем не улыбалось. Стены Венгарда внушали ему куда больше доверия. Фаринг считался неприступной крепостью, но загибаться от жажды и голода во время осады… Нет, Матиас предпочел бы смерть куда более мягкую – во сне, лет этак в шестьдесят. И чтобы на столике рядом с кроватью обязательно стоял кувшин с дорогим вином, доступным только королям. Эх, мечты-мечты…

          Странно, как только всего один бой и всего одно ранение могут изменить отношение к жизни! Ведь раньше… Хах,  Матиас предпочитал не думать о том, что было раньше. К чему это все? Жить стоило здесь и сейчас, ведь кто знает, может, этой ночью в Венгард проберется орк-разведчик и зарежет паладина во сне? Кто знает…

          Несмотря на близость врага (поговаривали, что орки уже заняли Кап Дун), настроения в столице Миртаны особо и не изменились с мирных времен. Конечно, на улицах по вечерам не собирались прежние толпы, ведь, черт возьми, разве кому-то хотелось оказаться в передовом отряде, несшем дежурство возле сгоревшей усилиями Матиаса деревни? Оказаться там означало умереть во время первой же атаки орков.

          На городском рынке все также торговали рыбой, выловленной в местной вонючей, как помойка, речке. Король строго-настрого запретил отплытие из гавани любых суден, даже рыболовецких. На возражение некоторых вельмож, что, дескать, без поставок рыбы город может в скором времени начать голодать, Робар ответил:

          - Они могут быть лазутчиками орков!

          И попробуй поспорить с королем.

          После долгого трудового дня, посвященного укреплению стены и ее парапета, Матиас решил отправиться в «Блохастого варга», хозяин которого, неожиданность, получил право продавать алкоголь в ночное время, пускай и по завышенным ценам. Разумеется, Матиас знал причины такой любви губернатора города к «Блохастому» - ими были один из командиров городской стражи и, собственно, сам Матиас. Стражник получал пять процентов с дохода, паладин – три. Хозяин был человеком честным, золота не утаивал, и только благодарил своих покровителей из армии.

          Благодаря парочке офицеров в полутьме зала было многолюдно, причем резко подскочившие в значениях цены не отпугивали даже представителей низших слоев общества – учеников ремесленников, мелких торговцев хламом, солдатней с жалованьем в пять золотых в день… Впрочем, попадались тут и весьма занятные кадры.

          За дальним столиком сидел старик в робе старшего мага огня, что уже само по себе выбивалось из общей картины. Вдобавок ко всему, перед ним на столе были разложены книги, судя по всему, из королевской библиотеки, каждая из которых наверняка стоила как половина «Блохастого варга». Матиас просто не мог не подойти к такому любопытному посетителю.

          - Приветствую вас, о старший маг! Не ожидал увидеть в столь развратном месте такую многоуважаемую персону.

          - Видали мы места и поразвратнее, - ухмыльнулся маг, сверкнув в полутьме глазами. Судя по пустой кружке, он уже успел вылакать полпинты вина. – Например, «Красный фонарь» в Хоринисе… Хорошие были времена… Тогда еще Пирокар, кажется, совсем молодой был.

          Матиасу не оставалось ничего, кроме как пожать плечами. Разумеется, несмотря на свою внешнюю целомудренность и святость, служители Инноса все равно оставались людьми со всеми своими недостатками. Похоть, азарт и сребролюбие, особенно сребролюбие, никуда не пропадали из умудренных сединами голов магов. Но, черт побери, не рассказывать же об этом каждому встречному!

          Маг хмыкнул.

          - Я вижу твое смятение, паладин. Можешь не пугаться. Я прекрасно знаю, что среди вашего брата грешников немало, пожалуй, даже больше, чем среди нас.

          - Откуда вы знаете, что я паладин?

          - Ты одежду свою видел? Она стоит, как пять рабов на варантском рынке. И да, не спрашивай, откуда мне известны тамошние расценки. Да и выправка, манера держаться… Ты не из простых смертных.

          - У вас очень зоркий глаз, мастер, - Матиас улыбнулся и наконец позволил себе присесть на скамью.

          - Разумеется. Например, я вижу, что ты не очень красиво поступил со своими братьями в Фаринге.

          Паладин напрягся. Что?! Откуда?! Впрочем, престарелый маг, заказавший у хозяина трактира еще одну кружку вина (служителя Инноса обслуживали бесплатно), тут же расхохотался, едва не облив книгу из библиотеки.

          - У тебя на одеянии герб этой приграничной крепости, воин. Раненым ты не выглядишь, следовательно, ушел по своей воле.

          - Меня вел Иннос, - с гордостью ответил Матиас.

          - Пф… Не мне ли  об этом знать, как и кого Иннос водит... Довелось вкусить войны?

          - Да, мастер. Я участвовал в двух боях, в первом из которых получил ранение.

          - О боги, пути ваши неисповедимы! За что ж калечат стольких здоровых мужчин, которые могли бы принести пользу экономике?!

          - Вы жалеете только об этом? А не самих людей?

          - А чего жалеть фермерский скот? Кому он нужен-то, кроме трактирщиков, готовящих еду? Нет, если бы от них не было бы пользы, ими можно было бы топить печи. Ни на что, кроме работы руками, неспособны. Ни на что! Ни чести, ни разума, ни творчества. Одна сплошная глина да коровье дерьмо! Но все равно – без них экономика умрет! И поэтому они важны.