Противостояние. Миртана.

Глава двадцать третья. В песках

Проклятое солнце пустыни… Долок решил, что до заката он носу не высунет из дома торговца Хулио, считавшегося властителем небольшой варантской деревушки под названием Бен Сала. Сама Бен Сала, в отличие от того же Бакареша, орку понравилась с первого взгляда. Небольшая тихая деревушка в предгорье, славившаяся кузнечным ремеслом и большим храмом, который, как оказалось, и являлся одной из целей Кана. Впрочем, орки и морра-рабы для раскопок пока не прибыли. После данного хашшашинами согласия на предложение орков прошло уже более месяца, а добраться до юга успела лишь экспедиция, державшая путь в храмовый город Аль-Шедим. Вторая же партия, возглавляемая воином Калешем и направлявшаяся куда-то в сторону Мора Сул, только-только достигла Бен Салы.

– Почему же вы, о дети севера, не пошли прямой дорогой? Из Браго же есть краткий путь.

– Там жарко, долго, нет воды, - проворчал Калеш. - Еще мы везем болванки руды из Нордмара.

Вообще, этот ублюдок, выходец из клана, откуда был родом сам Кан, не нравился даже Долоку, не говоря уже про хашшашинов или, тем более, морра. Тупой, злобный, корыстный, ворчливый, не отличавшийся особыми навыками руководителя, не имей он родни в армейском командовании, до конца жизни бы искал беглых рабов по сильденским лесам. Но он имел ее, в отличие от того же Долока, которому путевку наверх приходилось заслуживать.

Хулио покачал головой и обратился к послу орков:

– Как поживает великий Тизгар? Он давно не посылал никого за данью в Иштар. Я уже начинаю беспокоиться, не пал ли я в опалу.

– Я давно не видел многоуважаемого мага, - ответил Долок. – После того, как… Мы с моими братьями вызвали небольшой переполох…

Переполох и в самом деле был достаточно небольшой, по крайней мере, по орочьим меркам. Долок без особых проблем миновал преграду в виде двух стражников, охранявших торговца Альдо, и уже практически успел забить толстяка до смерти голыми руками, но на него накинулась вся городская стража Бакареша. Не будь орк гостем властителей города, его бы тут же казнили, ровно как и прочих членов отряда. Благо, из храма в город впервые за долгое время вышел сам Тизгар и всего двумя словами сумел урегулировать ситуацию. С орками он разговаривать не пожелал, и теми занялся маг Амуль, отвечающий за управление городом. С ним долго о чем-то разговаривал Гиббочч, и по итогу посланники Кана отделались достаточно легко, отправившись на зачистку гнездовий ползунов, расплодившихся в окрестных пещерах. Судя по всему, хашшашины больше не хотели задерживать в Бакареше гостей с севера ни единой минуты, и отправляли их за пределы города то с одним заданием, то с другим. Былого радушия Долок больше не видел.

Выслушав рассказ, Хулио вздохнул:

– Стоит быть аккуратнее, дети севера. Нравы нынче суровые в городах.

– Так было не всегда? – поинтересовался Гиббочч.

– Разумеется, – всплеснул руками хашшашин. – Я помню двадцать зим назад… Тогда еще не было никакой войны с Миртаной, большой войны, имею в виду. Самой большой проблемой были кочевники, эти шакалы! И те не лезли дальше руин. Бакареш был крупным портом, в нем каждый день приставали десятки кораблей. Красоту нашего храма знали по всему миру, от пиков Нордмара до тропиков южных островов. Но потом пришли северяне…

– Трусливый король? – продемонстрировал знание истории Долок.

– Он самый, – Хулио снова вздохнул. – Его войска атаковали наши границы, его маги разрушали наши храмы, а солдаты насиловали женщин. Генерал Ли, сын шакала, уничтожил нашу армию и вторгся в Бакареш. Король хотел уничтожить морской порт – и он сделал это. Нам оставалось уповать лишь на силу пустыни. Иннос когда-то наказал солнцем наш народ, но именно оно и не дало продвинуться войскам северян дальше. Мы благодарили богов за это…

– Варант сохранил независимость?

– Да, мой друг. Сохранил свои власть и веру, но потерял множество людей и десять лет развития… Я помню ту битву, что разгорелась вот здесь, у храма… Тогда армия Миртаны сходу атаковала укрепления нашего народа. Там стояли лучшие наемники, нанятые самим Гонсалесом. И эти дети шакала уничтожили все! Трусливые псы! Все поле было усеяно телами…

Хулио грустно вздохнул. Впрочем, тишина долго не продлилась – вмешался Калеш, который резко поднялся с места и заявил, что солнце садится и ему необходимо продолжить путь. Тут уже хашшашин забеспокоился. Немедленно в подарок оркам-охранникам было выдано по фляге воды, а их оружие бесплатно заточил местный мастер-кузнец. Под шумок из города вышел и отряд Долока. В Бен Сале им больше делать было нечего. Вдобавок, существовала проблема с Грубуцем, которую необходимо было решать здесь и сейчас. Долок уже хотел попрощаться с Хулио и подозвать к себе своего друга, как вдруг его позвал Калеш:

– Да, Долок!

– Чего тебе? – обернулся орк, не ожидая услышать ничего хорошего. В способностях Калеша он уже успел убедиться.

– Слова Кана. Сказано передать всем оркам в пустыне. Я и забыл их, но вот вспомнил.

– Давай быстрее!

Калеш подошел ближе к Долоку и тихо, чтобы даже Аршак с Гиббоччем не услышали, произнес:

– Быть готовым, что в любой день орки могут стать врагами для народа пустыни.

После этих слов начальник раскопок резко развернулся и неуклюже принялся догонять удаляющихся рабов, так ничего и не пояснив. Тупой болван!

Со стороны въезда в деревню раздался громкий шум.

– Басир, сын шакала! Ты можешь аккуратней вертеть своей телегой?

– Я бы рекомендовал, о дорогой Хулио, делать въезде шире. Совершенно невозможно…

Продолжение разговора потонуло в громкой брани вышедшего на шум городского кузнеца, слово которого стоило в Бен Сале едва ли не больше слова властителя. Долок махнул рукой. Ему совершенно не хотелось лезть в проблемы хашшашинов.

– Вернемся к нашему давнему разговору, Грубуц. Ты же понимаешь, что причиной нашего нахождения здесь, да и в принципе нашего варантского статуса является твоя выходка?