Противостояние. Миртана.

Глава двадцать пятая. Да здравствует Окара!

Гердония осталась далеко позади. Снова море, снова корабль. Благо, второе свое плавание Пауль пережил с куда меньшими последствиями для организма.

– Красиво, – протянула Юстина, когда орочий корабль проплывал ночью мимо Венгарда, над которым висел мерцающий купол из магической материи.

– Да, красиво, – согласился Окарский. – Жаль, что орки еще не успели взять город.

– Почему?

– Так бы мы причалили уже. Боюсь, как бы до Кап Дуна плыть не пришлось…

Опасения Пауля подтвердились. Маяк у Ардеи почему-то не горел, и Криггач принял решение проследовать до самого залива, где встал на якорь.

Кап Дун с поры отплытия очень сильно изменился. Да что там, сказать, что он изменился – ничего не сказать. Повсюду на столбах были развешены мертвые солдаты (Юстину от этого зрелища едва не вырвало), повсюду под навесами валялись, дергаясь во сне от утомительной дневной работы, полуголые рабы-миртанийцы, не успевшие сбежать с материка. Стража состояла из суровых орков и людей в синих доспехах, судя по всему – перебежчиков. Оккупация явно не пошла на пользу Миртане. То тут, то там виднелись сгоревшие дома, огней в окнах Пауль практически не заметил, да и в целом обстановка не располагала ни к чему помимо тоски не располагала.

Впрочем, останавливаться Криггач намерен не был. С громкой руганью он ворвался в дом местного вождя, именем Кана потребовал полдюжины орков охраны и направился в Фаринг с такой скоростью, что Пауль с Юстиной едва за ним поспевали. Кап Дун, ардейские луга, осадные позиции орков. Пауль впервые в жизни увидел ТАКОЕ количество захватчиков с севера. Они были буквально повсюду: все склоны холмов, заброшенные деревушки и поля были заставлены шатрами, полными воинов. Они ждали. Магический купол все мерцал, привлекая внимание. Орки не могли проникнуть внутрь, люди не могли выйти наружу. Наверняка во всех окрестных бухтах и заливчиках было припрятано минимум по одной галере. Окарский мысленно посочувствовал людям короля.

Впрочем, долго задерживаться они не стали. Местные военачальники, осознав, кто именно торопится на север, выдали сопровождающего, который довел Криггача и людей до самой окраины Фаринга.

Деревня внизу практически не изменилась, только оружия и воинов стало в ней еще больше. Суровый стражник на входе внимательно осмотрел всех спутников военачальника, посоветовал сдать оружие во избежание «неприятных ситуаций», и передал Криггача следующему проводнику. Охраняли и сопровождали Кана с усердием, достойным лучших из паладинов. Юстина забежала к своему отцу, который сумел уцелеть в буре войны и даже сохранить свой трактир. Пауль же обещал вернуться к ней позже.

По пути он подвергся еще двум проверкам – на входе в крепость и в воротах цитадели. Пауля обыскивали как последнего вора, прощупывали карманы грубыми пальцами, заставили сдать даже небольшой кинжал, которым он обычно резал в путешествиях хлеб.

Несмотря на довольно раннее утро, жизнь в крепости орков кипела. Постоянно сновали туда-сюда истощавшие рабы, суровые алхимики готовили в котлах непонятные зелья, воины тренировались на небольшой площадке, посыпанной песком, а кузнец будил всю округу громогласным звоном кузницы. На «морра» орки поглядывали скорее с любопытством, нежели с враждебностью – они знали, что абы кого в крепость Фаринга не пустят, а уж если «морра» шел рядом с известным военачальником…

Впрочем, у вождя захватчиков посетители никакого интереса не вызвали.

– Кан!

Орк в дорогих доспехах даже не обернулся. Пауль представлял себе полководца несколько иначе. Почему-то в голове сложился образ бугая на голову выше всех окружающих, во внушающих ужас доспехах со свежими черепами, перепачканными кровью. Но… Реальность Окарского несколько разочаровала. Кан не только не был мощнее прочих орков, наоборот, на фоне своих телохранителей он казался маленьким. Лишь позолота на пластинах и белый плащ выдавали в нем военачальника. Криггач вздохнул, но Кан все еще продолжал что-то вычерчивать на карте из запасов гарнизона Фаринга, если судить по миртанийским гербам на полях.

– Кан!

– Я слышу тебя, Криггач. И что-то мне намекает, что поставленную перед тобой задачу ты не выполнил.

– Да, Кан… Шторм раскидал наши корабли по скалам острова Гердония. На одном судне, кое-как отремонтированном, мы не смогли бы взять северные острова.

– Доложишь потом. Кто этот морра?

– Он проявил себя на Гердонии – наладил добычу руды, и вообще…

– Мне-то он зачем? – прервал Криггача Кан.

– Тебе же нужны те, кто будет отстраивать Срединные земли, когда война закончится – ты сам об этом говорил.

– И чем же он лучше моих советников?

– Тем, что он морра, а мы в стране морра. Нам нужен верный морра…

– Чем же ты гарантируешь его верность?

– Он не один…

Пауль практически ни слова не понимал из быстрой речи орков. Его пугало большое количество употребления слова «морра». Конечно, в какой-то степени он уже привык к оркам, к их странному, на человеческий взгляд, образу жизни, к их обычаям, даже к языку, но… Было большое «но». В нескольких часах ходьбы отсюда, в Венгарде, каждый день умирали в блокаде люди, вынужденные обитать в сожженном городе, рискуя каждый день быть убитыми ворвавшимися орками. Они сражались, они бились за Инноса, за короля, за Миртану, а он… Его пустили в Фаринг, его пустили в цитадель, и вот, на расстоянии пяти шагов от него стоял самый могущественный враг его страны. Вынь у Криггача из-за пояса нож, в два прыжка подберись к вождю за спину и вонзи клинок ему в основание черепа, не прикрытое доспехами. Просто и быстро. Его убьют, да, но он станет героем, тем, кого воспевают легенды, тем, на кого мечтали быть похожими все мальчишки Миртаны. Но… Как всегда было это «но».

Пауль понимал, что дни человечества в том виде, в котором оно доселе существовало, сочтены. Орки победили. Убьешь Кана – командование возьмет на себя Криггач или любой другой из многочисленных военачальников. Битва была проиграна. У людей оставалось два пути – искать сотрудничества или же биться до последнего. Биться и умирать.