Противостояние семьи. Дочка против отца.

Глава 13. Новые знакомства.

Прошло несколько лет.

София стала известным художником. Её картины висели в галереях Парижа, Нью-Йорка, Токио. Критики называли её стиль «поэзией боли и света». Коллекционеры платили десятки тысяч за её полотна. Но главное — она была счастлива.

Отец теперь всегда приходил на её выставки. Стоял в толпе, без галстука, в простом пиджаке, и смотрел на её работы с такой гордостью, что окружающие оборачивались. Он вспоминал тот день, когда она, дрожащая, но твёрдая, сказала: «Я не вернусь в юридическую школу».

Тогда он видел предательство.

Теперь — смелость.

Иногда, глядя на него, София вспоминала баррикады между ними — холодные слова, разбитые чашки, слёзы в темноте. Но эти воспоминания больше не резали. Они стали основанием их любви — как трещины в керамике, заполненные золотом.

Они прошли через ад.

И победили.

* * *

Их встреча с Андреем случилась в роковой день.

София стояла на вернисаже его выставки в Брисе — элегантная, в тёмно-синем платье, с бокалом шампанского в руке. Внезапно зазвонил телефон.

— Маму увезли в больницу, — сказал отец, и в его голосе не было ни капли прежней твёрдости. Только страх.

София пошатнулась. Мир закружился. Она сделала шаг — и потеряла сознание.

Но не упала.

Чьи-то руки подхватили её.

Она открыла глаза — и увидела голубые глаза с зелёной каймой, как море у берега.

— С вами всё в порядке? — спросил он. Голос дрожал.

Она не могла говорить. Щёки пылали. Она резко отвернулась, но он успел увидеть — и тихо улыбнулся.

— Не бойтесь. Пойдёмте в тихое место.

Он повёл её к скамейке в саду галереи. Она заметила французский акцент, лёгкий, как аромат лаванды. И татуировку на запястье — чайную розу, будто вырезанную из памяти.

— Что случилось? — спросил он, когда она немного пришла в себя.

— В семье… проблемы, — прошептала она. — Мне нужно ехать.

— Останьтесь, — вдруг сказал он, взяв её за локоть. — Вы никуда в таком состоянии не поедете.

— Я нужнее дома!

— Тогда запишите мой номер. Напишите, когда доберётесь. Я буду беспокоиться.

— А кто ты вообще такой? — наконец спросила она.

— Я — Андрей. А ты, София, — улыбнулся он, и на щеках проступили ямочки, знакомые до боли.

В этот момент зазвонил телефон.

— Беги, — сказал он. — Ты нужнее им.

* * *

В больнице время остановилось.

Отец сидел, сжав голову руками. Дедушка шептал молитву. А София стояла, как статуя, чувствуя, как внутри всё рушится.

«Пусть судьба её защитит… Мы только начали жить заново… Почему именно сейчас?!»

Когда вышел врач, он молчал. Смотрел в пол.

— С ней всё нормально?! — выкрикнул дедушка.

— Она ведь не покинула нас?! — прошептала София.

— Её больше нет, — сказал врач.

Мир взорвался.

София не помнила, как добралась домой. Не помнила, как отец приходил к ней ночью, как она нагрубила ему, как он ушёл, опустив голову.

Утром она проснулась с мокрой подушкой.

Спустилась на кухню — и ахнула.

На столе — десять бутылок. На полу — осколки. А на диване, в обнимку с бутылкой, лежал отец.

Не тот, кого она знала. Не строгий юрист. А сломленный человек, утонувший в горе.

Она молча собрала всё, вынесла на помойку, открыла окна, подмела осколки.

Когда он проснулся, она подала ему таблетки.

— Прости меня за это, — прошептал он.

— Ничего, — ответила она. — Я всё понимаю.

Но внутри уже зрело решение: «Теперь я должна быть сильной за нас двоих».

* * *

И тогда она позвонила Андрею.

— Алло? — его голос был тёплым, как солнце после дождя.

— Это София… Моя мама умерла.

Слёзы хлынули.

— Я не могу больше бороться…

— Скажи адрес. Завтра я буду у вас.

* * *

На следующее утро он стоял у двери.

В костюме от Darer, с чемоданом в руке и взглядом, полным заботы. За спиной — чёрный Maybach, но он даже не посмотрел на него, когда вышел.

— Так и будем в гляделки играть? — усмехнулся он. — Или пригласишь меня?

Она впустила его.

Отец ждал в гостиной. Осмотрел Андрея — как юрист, как отец, как мужчина.

— Чей ты сын?

— Александр Игоревич Черный.

— Хм. Жил за границей. Учился в Сорбонне, верно?

— Да. Отец просил передать вам привет.

— Зачем приехал?

— С просьбой. Разрешите вашей дочери встречаться со мной.

Отец долго смотрел на него. Потом кивнул:

— Будь с ней помягче.

* * *

На улице, за углом, Андрей поцеловал её.

И в этот момент всё вернулось.

Пятый класс.

Школьный двор.

Мальчик с книгой Жюля Верна.

— Ты тоже любишь этого автора?

Их тайные встречи.

Записки на уроках.

Его улыбка, когда он подмигивал ей через весь класс.

Девятый класс.

Он исчез.

Она ждала.

Подружки шептались: «Бросил. Уехал. Забыл».

Но она не верила.

И вот он — вернулся.

— Ты вернулся, — прошептала она и снова поцеловала его.

— Пока рано афишировать, — сказал он, глядя ей в глаза. — Но скоро ты будешь моей.

* * *

Дома отец сидел за ноутбуком. Как только они вошли, он резко закрыл крышку.

— Чаю или кофе?

— Я пойду, — сказал Андрей и ушёл.

София проводила его взглядом.

— Отец… Я очень сильно его люблю. Он — моё всё.

Он посмотрел на неё — тяжело, печально.

— А ты знаешь, кто он?

— Да! Это мой первый парень! Моя первая любовь!

— Дочь… Я поискал его в интернете. Он не тот, кем кажется.

— Не говори ничего! — закричала она. — Хоть раз дай мне самой решить!

Отец опустил голову.

— Делай, как хочешь. Но потом… не говори, что я не предупреждал.