Протокол: Чужая личность

Глава 1.

В маленьких городах ночь приходит раньше, чем ждёшь.

Нет, солнце не садится там быстрее — это город после десяти часов замирает в оцепенении. Витрины гаснут одна за другой, фонари остаются единственным светом, а люди расходятся по домам, как по привычному сценарию. Только ветер иногда шуршит по пустым тротуарам.

Эмма устроилась на широком подоконнике, вяло прокручивая ленту и думая о чём-то своём. Она поджала ноги, закутавшись в мягкий, чуть потрёпанный плед с выцветшим геометрическим узором — тот самый, что всегда лежал на кресле в её комнате и пах домом. Экран отбрасывал на лицо холодный голубой свет, от которого глаза слипались ещё сильнее. Из колонки тихо звучала спокойная музыка — убаюкивающая, с тягучими аккордами и редкими, протяжными нотами.

Её волосы были небрежно собраны на макушке — несколько прядей уже выбились из пучка и мягко касались щёк, а одна, особенно упрямая, то и дело падала на глаза. Эмма не замечала этого, полностью погружённая в свои мысли и монотонное движение пальцев по экрану.

За окном был привычный вид: редкие фонари, тёмные крыши домов и, дальше, за чёрными силуэтами деревьев — старая лаборатория.

Она стояла там столько, сколько Эмма себя помнила. Огромное серое здание с выбитыми окнами и покосившимся забором, к которому давно никто не подходил. Местные подростки иногда забирались внутрь — ради видео, споров или просто адреналина. Говорили, что в подвалах лаборатории «N.C.I.»[1] ещё можно найти старые приборы и записи, а кто-то уверял, что по ночам там слышны шаги.

Эмму туда не тянуло. В отличие от тех, кто искал острые ощущения и дешёвый адреналин, ей это место не казалось привлекательным. Заброшенные коридоры, сырость, битое стекло — всё это скорее отталкивало, чем вызывало любопытство.

Всё же был ещё один слой — внутреннее напряжение, которое она не любила признавать. Иногда ей снилось это здание: холодный воздух, бесконечные переходы, ощущение чужого присутствия за спиной. Во сне она шла вперёд, не понимая куда, а под ногами хрустело битое стекло. Она никогда не доходила до конца коридора — всегда просыпалась раньше.

После таких снов оставалось неприятное чувство, поэтому она держалась в стороне. Наблюдала издалека, не задавая лишних вопросов и не делая шагов туда, куда не нужно. И всё же что-то внутри тянуло её туда.

Эмма уже потянулась к шторам, чтобы их задернуть и отгородиться от ночной тишины, как вдруг замерла.

В одном из окон лаборатории загорелся свет.

Это был не тусклый блик от уличного фонаря и не игра уставшего воображения. Это было тёплое свечение, точно где-то в глубине здания только что щёлкнули выключателем. Из той его части, куда, говорят, попасть нельзя.

Сердце Эммы пропустило удар.

— Странно… — прошептала она, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Эмма уже подняла телефон, чтобы поймать в объектив сияние одинокого окна. Она навела фокус, и в этот самый миг свет внутри погас, словно кто-то резко оборвал нить. Экран на мгновение потемнел, и от огонька остался лишь тёмный прямоугольник в сером фасаде.

Эмма сжала телефон крепче, не сводя глаз с окна. В маленьком городе всё всегда на виду: кто с кем поссорился, кто уехал, кто вернулся. Но свет в заброшенной лаборатории нарушал главное правило этого места: там давно ничего не должно было происходить.

[1] Полное название: NeuroCore Cognitive Institute (нейронауки, контроль сознания).