Протокол Лжи: Он принадлежит ей

ГЛАВА 12: СЛЕДСТВИЕ И СБОЙ

Ожидание было пыткой. Каждая секунда растягивалась, наполняясь гулким **жужжанием**, которое нарастало, словно приближающаяся гроза. Элина стояла посреди лаборатории, не в силах сесть, не в силах притвориться занятой. Она чувствовала его за несколько десятков метров — холодную, сфокусированную волну намерения, в которой не было и тени того защитника из коридора. Это был охотник. И его добыча сбегала с проторённой тропы.

Дверь отъехала точно через пятнадцать минут. Он вошёл не один. С ним был один из его гвардейцев, который остался у входа, скрестив руки на груди. Сам Кайрен был в том же тёмном костюме, но сегодня на нём была лёгкая, едва уловимая тень усталости вокруг глаз. Или это было напряжение? Его серебряный взгляд упал на неё, и **фон** взорвался тихим, всепроникающим грохотом, в котором Элина с ужасом различила не только гнев, но и… **что-то колющее, острое, едкое.** Что-то новое.

— Доктор Векс, — начал он без предисловий, останавливаясь в двух шагах от неё. Его голос был ровным, но в нём вибрировала сталь. — Ваши исследования катализатора продвигаются удовлетворительно. Однако моё внимание привлекла параллельная активность. Сегодня утром вы посетили брифинг, после чего… вступили в продолжительный диалог с одним из студентов-криптографов. Леоном.

Он знал не только о запросах. Он знал о разговоре. До секунды. У неё перехватило дыхание. Он следил за ней в реальном времени. Или… почувствовал её волнение, её интерес к другому?

— Мы… обсуждали лекцию, — выдохнула она, понимая, насколько это звучит слабо.

— Лекцию по истории науки, которая, судя по вашим вчерашним архивным запросам, внезапно стала для вас критически важной, — продолжил он, делая медленный шаг в сторону, оглядывая лабораторию. Его движения были плавными, как у крупного хищника, вышагивающего по границе своей территории. — Запросы по проекту «Хронос». Закрытая тема, доктор Векс. Опасная. Объясните мотивацию.

Тон был не просто начальственным. В нём звучала **претензия**. Как будто она нарушила не правило, а некий личный договор.

— Мне… стало интересно, — начала она, собираясь с мыслями. Нужно было смешать правду с ложью. — Во время нашей первой встречи и потом, на приёме, я испытывала необычные сенсорные помехи. Головокружение, тахикардию. Я предположила, что это может быть реакцией на неизвестные имперские технологии или… побочный эффект от различий в атмосфере. Я хотела понять природу этого, чтобы это не мешало работе.

Она смотрела на него, пытаясь прочесть его реакцию. Часть правды, часть лжи, отличный коктейль. Получится ли? Его лицо оставалось непроницаемым, но **острое, едкое** ощущение в фоне вдруг усилилось, заставив её внутренне сжаться.

— Сенсорные помехи, — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, ледяная насмешка. — И вы решили обсудить свои… *помехи*… с посторонним студентом, вместо того чтобы запросить медицинское обследование через курирующие вас службы?

«Коктейль» очевидно не пришелся его светлости по вкусу. Теперь это была уже не проверка. Это был **допрос**. И в нём явно прозвучала та самая нотка, которую она не могла определить. Пока не поняла. **Ревность.** Не мужчины к женщине, а хищника, который обнаружил, что его добыча общается с другим на его территории. Он воспринял её контакт с Леоном как акт неповиновения, как угрозу своему контролю. И это задело его куда глубже, чем просто уход от темы.

— Я не считала это медицинской проблемой, — сказала она твёрже, поднимая подбородок. Внутри всё дрожало, но показывать страх теперь было смерти подобно. — Я считала это интересным научным феноменом. А Леон оказался осведомлён в смежных областях.

— «Оказался осведомлён», — Кайрен остановился прямо перед ней. Он был так близко, что она видела мельчайшие золотистые вкрапления в его серебряных радужках, чувствовала тепло его тела. **Фон** превратился в почти невыносимый гул, в котором ярость, холодный расчёт и это новое, ревнивое шипение сплелись в один тяжёлый клубок. — И что же он вам посоветовал, этот осведомлённый студент?

Её разум лихорадочно работал. Признаться, что Леон предупредил о флагах? Невозможно.

— Он сказал, что тема сложная и архивные данные могут быть неполными, — соврала она, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как её собственная ложь обжигает её изнутри.

Кайрен замер. Он смотрел на неё долго-долго, и в его взгляде было что-то почти физическое, будто он пытался проникнуть сквозь её череп и выудить правду силой мысли. И вдруг она почувствовала это — не через **фон**, а прямо. **Импульс.** Острый, властный, похожий на приказ: **«Говори правду»**.

Она ахнула и отшатнулась, спина ударилась о край лабораторного стола. Это было не жужжание. Это было **вторжение**. Чистое, нефильтрованное.

— Что… что это было? — вырвалось у неё, голос сорвался на шёпот.

Маска на лице Кайрена дрогнула. В его глазах мелькнуло то же шокированное узнавание, что и в его кабинете, но теперь смешанное с триумфом. Он не ответил. Вместо этого он резко повернулся к гвардейцу.

— Выйди. Жди снаружи.

Гвардеец, не задавая вопросов, исчез. Дверь закрылась. Они остались одни.

Кайрен обернулся к ней. Его лицо было бледнее обычного.

— Вы что-то почувствовали, — констатировал он. Это был не вопрос.

— А вы? — выдохнула Элина, всё ещё прижимаясь к столу, сердце колотилось где-то в горле.

Он не стал отрицать. Он шагнул к ней, и теперь в его движениях не было плавности — была только неотложная, жгучая необходимость.

— Это не сенсорные помехи, доктор Векс. И не болезнь. Это то, о чём вы ищете в архивах. И то, о чём, судя по всему, догадывается ваш новый… знакомый. — Он произнёс последнее слово с таким презрением, что воздух, казалось, закипел. — С этого момента вы прекращаете любые контакты с ним. Все ваши исследовательские интересы, выходящие за рамки катализатора, согласовываются исключительно со мной. Лично.