Протокол молчания

Глава 6

“Тот вечер был ничем не примечательным. Воздух в комнате стоял тяжёлый и неподвижный, заполняя пространство пылью, которая крутился в косых лучах заходящего солнца. Всё было как обычно. Завтра — поездка к озеру, сдержанная рутина семейного времяпрепровождения. Хлоя механически складывала вещи в небольшую сумку, её движения были размеренными, почти автоматическими, как у человека, выполняющего заученные действия. В голову не приходило ничего нового, ни мыслей, ни ожиданий. Единственный звук — шелест ткани, когда её руки перетаскивали вещи с одного места на другое, да однообразное жужжание мухи, которая без усталости носилась о стекло.

Когда на периферии зрения мелькнуло движение, она почти не обратила на это внимание. Тень, слишком быстрая и бесформенная, чтобы быть птицей или веткой, скользнула по стене. Хлоя замерла, остановив свою работу. Она подошла к окну, не особо торопясь, и сдвинула засов с лёгким скрипом. Створка окна поддалась, медленно открываясь. Внутри было ещё теплее, и воздух стал почти спёртым, как в закрытом помещении, где долго не было свежего притока воздуха. За окном царила тишина, мёртвая и зловещая, и в этой тишине не было ни шелеста листьев, ни звуков птиц. Никаких признаков живого мира. Всё было отрешённым, словно этот угол мира был забыт всеми.

И тогда он появился. Он возник резко и беззвучно, как будто материализовался из самой тьмы. Его лицо оказалось в сантиметрах от её собственного, почти немыслимо близко, так что Хлоя почувствовала холод его дыхания, но не смутилась. Он был здесь, как всегда. Деймон. Его пальцы в чёрных перчатках с силой впились в грубую штукатурку подоконника, а мышцы на его предплечьях напряглись, удерживая его в том же положении, как человек, для которого законы гравитации не существовали. В другой руке он сжимал нечто — предмет, который на мгновение Хлоя приняла за пучок сорной травы, пока не увидела, что это было. Бледные, почти побелевшие ромашки с жёлтыми, будто обожжёнными сердцевинами, похожими на пуговицы.

— Ты напугал меня, — произнесла Хлоя, её голос был ровным, словно она просто констатировала факт. Ни дрожи, ни удивления. Только невыразимость.

— Прости, милая, — его губы растянулись в подобии улыбки, но в его глазах не было никакой теплоты. Тёмные, плоские, они не двигались, как будто и не видели её. Он продолжал смотреть, как если бы пытался изъять каждую частицу её сущности, застывшую в этой мертвой тишине. — Просто хотел сделать тебе подарок. Примешь цветы? А то очень тяжело держаться одной рукой и не полететь вниз.

Её ответ не требовался. Это была не просьба, не вопрос. Это было утверждение, данное так, будто он был уверен, что она примет его подарок, независимо от того, как она будет себя чувствовать. Хлоя не ответила, не поднимала голос. Она не чувствовала ни страха, ни раздражения. Она просто протянула руку, и её пальцы сомкнулись вокруг стеблей.

Прикосновение было холодным. Цветы, казавшиеся когда-то живыми, пахли иначе. Их запах был чуждым, неестественным — не горьким, свежим ароматом полевых цветов, а чем-то сладковато-приторным, с лёгкими нотами влажной земли и металлического привкуса. Как будто эти цветы не были собраны с поля, а привезены откуда-то издалека — из погреба, из подземелья. И этот запах заставил её на мгновение задержать дыхание.

— Спасибо, — произнесла она, и это слово повисло в воздухе мёртвым грузом, без смысла, без жизни. Она машинально поднесла букет к лицу, но всё вокруг неё, и этот жест, казались пустыми. Мёртвыми.

Её пальцы, до сих пор ощущающие восковый холод стеблей, сжались на шершавой поверхности подоконника. Хлоя оставалась неподвижной, её взгляд скользил по пустому пространству перед собой, хотя ни в комнате, ни за окном не было ничего, что могло бы отвлечь её от этого мгновения. Просто пространство. Плоское, пустое, как и всё, что сейчас было в её жизни.

— Но я не могу тебя пустить, — её голос был ровным, лишённым какого-либо волнения, — просто констатация неизбежного. Голос без вибраций, без страха, без подколов. Мало что в её жизни требовало объяснений. — Родители дома. Если они увидят меня с тобой, я останусь здесь. Навсегда.

Взгляд Деймона, неподвижный и холодный, скользнул по её лицу, его зрачки, темные и абсолютно неподвижные, будто замерзшие в каком-то своём пространстве, задержались на её чертах чуть дольше, чем того требовал момент. Он ничего не сказал. Он всегда так смотрел, будто в ней он видел не человека, а нечто большее, чем саму жизнь.

— Тогда увидимся в универе, — его слова прозвучали без эмоциональной окраски, словно это была не договорённость, а заранее подготовленная фраза. Не обещание, а просто констатация, которая в их мире могла быть воспринята как неизбежный факт, который невозможно было не выполнить. Как пункт в контракте, который не требовал разъяснений.

И он не стал ждать ответа, даже не взглянув на неё, как если бы в её словах не было смысла. Он наклонился вперёд, его движение было быстрым и почти бесшумным. Его губы, холодные как сама ночь, коснулись её щеки — едва ли, но достаточно, чтобы остаться на коже, ощущение этого холодного прикосновения сразу поглотило её, сделав всё остальное неважным. Это не было проявлением нежности, не было чувства. Это было, как клеймо. Мгновенное, деловитое, будто он хотел отметить её, как объект, а не как человека.

Затем он оттолкнулся, и его тело, гибкое и неестественно тихое, сорвалось с подоконника и исчезло из поля зрения. Она не успела ничего понять — лишь один быстрый, приглушённый шум, будто тяжёлый мешок с песком упал на землю. Тот звук, который всегда был в их отношениях — как падение чего-то, что не должно было двигаться, но двигалось, потому что так устроен мир.

Хлоя, не меняя выражения лица, наклонилась и выглянула вниз. Её взгляд не моргнул. Он лежал в траве, раскинув руки, словно в попытке обнять землю, впитать в себя весь мир. Он смотрел в сумеречное небо, глаза открыты и пустые, словно он не замечал, что он не один. Он был частью этой пустоты. Часть чего-то странного, что существовало на грани реальности и абсурда.