Протокол молчания

Глава 9

— Я предлагаю вам сделку, — её голос был ровным, отстранённым, словно она просто выполняла свою роль. Каждый её взгляд, каждый жест был тщательно выверен. Она обвела взглядом присутствующих, ожидая их реакции, словно у неё было время для наблюдений. Этот момент был как заключение сделки, за которую не будет никаких возражений, только подчинение.

— Я помогу вернуть вам Джона. А ты... — её взгляд скользнул по Дэвиду, он застыл под её взглядом,- мой милый создатель уничтожишь одного из своих творений. После этого наши пути разойдутся. Мы никого не убьём, — она обратилась к Карлу, как к последнему из тех, кто мог помешать её плану, — и оставим вас в покое.

Её слова, словно застывшая сталь, ударили в воздух, наполняя его тяжёлым, неудобным молчанием. Всё, что они могли делать, это оценивать последствия. Карл молчал, и Дэвид тоже, но тяжесть момента давила на каждого из них. Сделка была ужасной. Она не оставляла места для оптимизма или надежды. В её центре стояла нужда, а не выбор. Тот шанс, который они могли бы взять, если бы не стали бы частью этого абсурдного мира, слишком поздно оказался у них на руках. И всё же, это был шанс.

Карл был первым, кто нарушил молчание. Голос его был низким, равномерным, с вкраплениями тяжёлых слов, которые не могли спрятать за собой угрозу.

— Кто «мы»? — его взгляд не отрывался от Аманды, но он не пытался прочитать её. Он ждал. В его голосе не было страха. Он сам был почти уверен, что она не ответит прямо, что этот ответ скрыт в её действиях.

Но ответ пришёл не от Аманды. Скрипнуло железо — двери распахнулись с усилием, как будто сами по себе открывались перед чем-то важным. И в их проёме появились фигуры — сначала Хлоя и Марисса, с их привычным молчанием, которое впитывало воздух, нарушая пространство. За ними шли два мужчины — те самые, которых Карл видел в кошмарах Мэг. Они вели её. Она шла с пустым взглядом, её лицо было побледневшим и грязным, её сознание было сдержано в теле, которое по-прежнему оставалось живым, несмотря на то, что в её глазах больше не было жизни.

Карл заметил это мгновенно. Он видел синяк на виске Мэг, её нерухомое тело. Не было нужды смотреть на неё долго, чтобы понять, что она была частью этого кошмара, частью того, что теперь скрывалось в этой комнате. Все они стали частью игры, в которую никто не хотел бы быть вовлечённым.

Он быстро перевёл взгляд на её спасителей, но они его не интересовали. Он смотрел только на Мэг, и его тело напряглось. Его лицо было стиснуто от напряжения. Каждая клетка организма ощущала напряжение. Он не мог промолчать, но его голос не дрогнул.

— Отпустите её, — произнёс он. Его слова звучали, как приказ. Без эмоций. Просто как следствие того, что происходило. Он был готов действовать, но он был спокоен.

— Если вы согласитесь на сделку, — спокойно ответила Хлоя. Это не было ни угрозой, ни требованием. Это было так же, как и всё остальное в её жизни — неизбежным шагом на пути к завершению. Это была часть её расчёта.

Карл перевёл взгляд на Дэвида. Затем на Луизу. Всё происходило слишком быстро, но в этом моменте они были связаны молчанием, которое не нужно было разрывать. Луиза с глазами, полными боли, смотрела на мужа, надеясь, что он примет решение. Но её глаза говорили больше, чем слова, а Дэвид стоял, как камень, и в его глазах можно было прочесть не только его собственное отчаяние, но и невыразимую тяжесть этого выбора. Он стоял перед тем моментом, когда всё будет решено.

Он шагнул вперёд. Его тело, и так не склонное к быстрой реакции, двигалось с явной тяжестью. Каждое его движение требовало усилий, как будто он был связан невидимой цепью. Он не глядел на Аманту, не смотрел на Хлою или Мариссу. Он видел их как воплощение своих ошибок. Но взгляд его был на тех, кто стоял перед ним — это было его творение, его решение. Его наказание.

Молчание снова наполнило комнату. Оно не было напряжённым — оно было глухим, как начало конца. Все понимали, что выбор был сделан, но никто не мог ожидать, что произойдёт дальше. Это было неизбежное признание.

— Мы согласны, — сказал Дэвид. Его голос был тихим, но чётким. Эти два слова, произнесённые им, не были выражением надежды. Это было признание того, что никто не выйдет отсюда без последствий.

***

Бар. Вечер.

Густая, почти вязкая атмосфера наполнена запахами перегара, дешёвого парфюма и человеческого пота. Музыка долбила в стены, проникала в каждый угол, забивала пространство, смешиваясь с шумом голосов и звоном стаканов. Мигающие огни, больно резкие и неестественные, выхватывали из полумрака искажённые лица и тела, которые двигались в такт музыке, будто под гипнозом.

Дверь открылась. В неё вошёл Джон. Он двигался медленно, как если бы его тело не подчинялось обычным законам. Это было нечто чуждое его возрасту, лишённое подростковой угловатости. Он уже не был тем, кем был, и это было видно. В его глазах не было ни жизни, ни эмоций. Белая, мутная поволока, затмевшая зрачки, отдавала его взгляду слепоту, но она не делала его менее проникновенным. Напротив, он был как пустая оболочка, в которой кто-то или что-то держал контроль.

Его взгляд скользнул по толпе. По танцующим телам, сплетённым парам, людям, поглощённым своими разговорами. Никто из них не видел его, или, может, никто и не должен был видеть. Он не был здесь для того, чтобы находить кого-то, или что-то. Он был здесь для одной цели.

Не отклоняясь от пути, Джон направился к бару. По мере того, как он двигался, люди расступались, не совсем понимая, почему. Это был не физический барьер. Это было как будто нечто невидимое заставляло их делать шаг в сторону. Лёгкий холод, странное ощущение тревоги, которое невозможно было объяснить, наполняло пространство вокруг него.

Он подошёл к бармену — молодому парню с усталым, поблёкшим взглядом. Бармен, стоя за стойкой, выглядел как человек, чей день завершился уже час назад. Он старался не замечать ничего вокруг, усталость в его глазах была очевидной.