Протокол совместимости

1

Наш куратор, Марк Рубинов, из тех, кто вечно на бегу: одновременно числится «надзирателем» в трёх протоколах, подрабатывает диджеем в подпольном клубе «Хроношум» и по выходным ведёт стрим про «альтернативные модели семьи в авторитарных обществах» – за что регулярно получает предупреждения от надзорных служб. Официально он всё «держит под контролем», на деле – постоянно путает даты, забывает отправить уведомления и ориентируется по обрывкам стикеров, приклеенных к монитору. Устои государства тихо презирает, но не бунтует открыто.

– Зачем биться головой о стену, если можно просто прорубить в ней небольшую дверцу и совершать тихие вылазки? – любит повторять он, и я всё чаще задумываюсь над его словами.

В его отчётах половина фраз – сленг, сокращения и оговорки, зато в личных беседах он неожиданно точен: будто хаос вокруг нужен ему, чтобы в самом важном случайно не солгать.

Мой семейный браслет – я же теперь замужняя дама, как никак, – вибрирует в два ночи. Хватаю его с тумбочки, сердце подпрыгивает: в голове сразу мелькают худшие варианты. Чрезвычайная проверка, сбой в реестре, снова полиция у нас на пороге. Над циферблатом всплывает сообщение от Марка.

«Хей, тебе надо посетить гинеколога. Не напутай, это плановая встреча. Если проигноришь, могут возникнуть проблемы. Ок?»

Несколько секунд пялюсь на светящиеся неоновые буквы, потом смеюсь, коротко и устало.

– Придурок, – бормочу себе под нос, хотя услышать меня некому. Мы с мужьями спим в разных спальнях, потому что... Да, у нас фиктивный брак. – Два часа ночи. «Не напутай». Да я чуть инфаркт не схлопотала.

Возвращаю браслет на зарядную панель, смотрю в темноту чужой комнаты, которая за две с лишним недели так и не стала родной, и зарываюсь лицом обратно в подушку.

Гинеколог, так гинеколог, решаю я полусонно, складываю руки лодочкой, пихаю под щёку и готовлюсь вернуться в недосмотренный сон, когда одно-единственное словечко вспыхивает в мозгу.

Гинеколог.

Она же увидит, что с момента подписания протокола совместимости ничего не изменилось! Я была и остаюсь девственницей!

С постели меня сметает ураганом. Набрасываю на плечи кардиган, подаренный Лари, и вспугнутым лесным зверьком шмыгаю в его спальню.

Стучусь предварительно, но так, чтобы ничем не побеспокоить обитателя соседней комнаты. И лишь после минутного ожидания осторожно всовываю нос.

– Лари? Можно, я войду? Есть неотложный разговор.

Тишина.

Крадучись, переступаю порог и нахожу заправленную постель и полное отсутствие одного из близнецов. Ну, того самого, хорошего, я бы сказала.

Зато его копия подкрадывается сзади и в привычной манере отъявленного мерзавца шипит на ухо:

– Заблудилась, сладкая?

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду рада его слышать. Впрочем, виду не подаю.

– Я ищу твоего брата, – оборачиваюсь медленно, словно вокруг меня минное поле, и каждый шаг приходится вымерять с аптекарской точностью. – По... по личному вопросу...

– О, знаешь, – сияет гаденькой улыбочкой мой «основной партнёр», как записано в нашем протоколе, – можешь не распинаться. Мне плевать.

Но вопреки словам эта заноза в заднице не уходит. Стоит, заполнив разворотом плеч весь дверной проём, и прожигает дыру на моём лице. Потом спускается ниже и буравит кожу там.

Плотнее стягиваю под горлом воротник кардигана и решаюсь на поддержание беседы.

– Не подскажешь, когда он вернётся?

– В обмен на что? – адресует он вопрос моей груди и неприкрыто облизывается.

– Не обязательно отвечать вопросом на вопрос!

– Не обязательно круглосуточно быть сучкой и топотить ножкой всякий раз, когда тебе отказывают.

– Странно, что ты сам не следуешь этому правилу, – хмыкаю я и внутренне бешусь от невозможности прекратить этот разговор и запереться у себя в спальне на следующие пару лет.

– Так ты ещё хочешь знать, когда вернётся Лари, или я пошёл?

Рычу от досады, стискиваю руки в кулаки, но волю эмоциям не даю. Эдак мы ничего, кроме ссоры не добьёмся.

– Хочу. Когда он вернётся, Рик, скажи, пожалуйста? – превращаю голос в елей и наклеиваю на лицо улыбочку.

Срабатывает! Щипанный индюк перестаёт корчить из себя альфа-самца с невдолбенным первичным половым признаком и чуть подаётся вперёд.

– Дай на ушко шепну, – подманивает меня пальцем, а когда я, словно распоследняя идиотка, поддаюсь, издевательски хмыкает и жаром своего дыхания опаляет мне ушную раковину. – Не сегодня. Наш милаха Лари укатил на сборы. Полагаю, он теперь часто будет сруливать, потому что по нашему, – он чётко выводит последнее слово, как бы выделяя, что я здесь не пришей кобыле хвост, – нашему дому разгуливает вот такенный ненадорванный соблазн.

– Скотина, – я отстраняюсь, но выйти по-прежнему не могу, и это бесит.

– Я передам брату, сколь невысокого ты о нём мнения.

– Не он, а ты!