Протокол вскрытия Нави

Пролог. Акт санитарного осмотра № 1

Анна Сергеевна Соболева не верила в приметы. Она верила в гистологию, токсикологию и правильно оформленный протокол вскрытия. Тридцать два года, не замужем, судмедэксперт первой категории областного бюро СМЭ — её жизнь была расписана по пунктам, и пункта «попасть в загробный мир через собственный морг» в этом списке решительно не значилось.

Всё началось с кота.

— Соболева, у тебя там труп остывает, а ты кофе гоняешь, — просунулась в ординаторскую санитар дядя Коля, вытирая руки о не первой свежести халат. — Поступил час назад. Мужчина, ориентировочно пятьдесят, без документов. Участковый просил вскрыть побыстрее — подозрение на криминал.

Анна допила кофе двумя глотками, поморщилась — растворимый, третьесортный, желудок потом скажет спасибо отдельно — и поднялась.

— Без документов — это как? Совсем?

— Ну, как совсем… — дядя Коля замялся. — Бирка на ноге есть, но какая-то странная. Не наша.

— Форма двадцать вторая?

— Да нет же, говорю — не наша. Не больничная. Деревянная.

Анна остановилась на полпути к двери.

— Деревянная?

— Ну, вроде береста. И буковки выжжены. Ерунда какая-то. Может, бомж, может, сектант — кто их разберёт. Ты глянь, а я пока вторую каталку подготовлю, там ещё бабушку привезли, инсультную.

Морг встретил Анну привычной тишиной и запахом формалина. Тело лежало на столе, прикрытое простынёй — то ли дядя Коля расстарался, то ли участковый попросил «по-человечески». Анна щёлкнула диктофоном, который вечно заедал на слове «вскрытие», и принялась за осмотр.

— Протокол вскрытия номер… — она глянула на часы, — двести сорок семь. Анна Сергеевна Соболева, судебно-медицинский эксперт. Начало осмотра — двадцать три пятнадцать. Тело мужчины, возраст ориентировочно пятьдесят — пятьдесят пять лет. Телосложение… астеническое. Кожные покровы… бледные. Очень бледные. Слишком бледные даже для покойника.

Она нахмурилась и склонилась ниже. Трупное окоченение ещё не наступило — странно, если смерть произошла больше двух часов назад. И запах… Анна принюхалась. Формалин, конечно, перебивал всё, но был ещё какой-то оттенок. Земля. Сырая земля и что-то сладковатое, похожее на ладан.

— Где тебя нашли, дружок? — пробормотала она, откидывая простыню до пояса.

На груди покойника темнела татуировка — замысловатый узор из переплетённых линий, отдалённо напоминающий то ли кельтский крест, то ли какой-то оберег. Анна потянулась за лупой.

И тут из-под каталки раздалось шипение.

Анна вздрогнула. Лупа звякнула об пол.

— Дядя Коля? — позвала она, не оборачиваясь. — У нас мыши?

Шипение повторилось — низкое, утробное, совершенно не мышиное. Анна медленно, стараясь не делать резких движений, наклонилась и заглянула под каталку.

На неё смотрели два жёлтых глаза.

— Кис-кис? — неуверенно произнесла Анна.

Кот вылез из тени. Огромный, чёрный, с проплешинами на боках и одним рваным ухом. Хвост трубой, шерсть дыбом — зверь явно был не в духе. Он обошёл каталку по широкой дуге, не сводя с Анны немигающего взгляда, и вдруг прыгнул — прямо на покойника.

— А ну брысь! — Анна взмахнула руками. — Это вещественное доказательство, животное!

Кот проигнорировал. Он прошёлся по груди мертвеца, понюхал татуировку, чихнул и вдруг вцепился зубами в деревянную бирку, которая болталась на большом пальце ноги.

— Стой! Не трогай!

Но было поздно. С тихим треском бирка отделилась от шнурка — и кот кубарем скатился со стола, прижимая добычу к груди.

Анна бросилась за ним.

То, что произошло дальше, не поддавалось рациональному объяснению. Морг — обычный, облупленный, с вечно капающим краном — вдруг пошёл рябью. Стены задрожали, как воздух над асфальтом в жару. Пол ушёл из-под ног. Анна успела заметить, что покойник на столе сел — сел, господи боже мой, — и открыл глаза. Глаза были белые, без зрачков, и светились.

А потом мир лопнул, как мыльный пузырь.

— …ази Великая Владычица Тлена, пришедшая через Мертвую Воду!

— Слава Ей, Повелительнице Разложения!

— Прими дары наши, о Всемогущая!

Анна открыла глаза.

Она стояла — нет, не стояла, а лежала, но каким-то образом вертикально, — в центре круга, начерченного чем-то фосфоресцирующим и откровенно мерзко пахнущим. Вокруг круга толпились фигуры в балахонах. Много фигур. Десятка два, не меньше. У каждой в руке — свеча, но не восковая, а какая-то сальная, с синеватым пламенем.

Впрочем, самыми примечательными были не свечи и не балахоны. Самыми примечательными были лица.

У ближайшей фигуры, которая стояла справа и держала в руках что-то похожее на кадило, из-под капюшона свисала челюсть. Буквально свисала — на кожаных ремешках, прикреплённая к скулам стальными скобами. Челюсть мерно покачивалась в такт заунывному пению.

У второй фигуры, той, что слева, не было глаз. То есть глазницы имелись, но вместо глаз в них горели два тусклых зелёных огонька.

Третья фигура вообще была прозрачной — балахон висел в воздухе, а под ним клубился туман.

Анна икнула.

— Срочно нужны специализированные психиатрические услуги, — произнесла она вслух. — Диагноз предположительно — острое психотическое расстройство, возможно, вызванное переутомлением и хроническим недосыпом.

Фигура с болтающейся челюстью сделала шаг вперёд. Балахон зашуршал, как осенние листья на ветру.

— Великая Владычица говорит на языке мёртвых! Слышите? Она изрекает пророчество!

— Это не пророчество, — возразила Анна, с трудом принимая вертикальное положение. Пол под ногами пружинил и слегка пульсировал, что тоже не добавляло душевного равновесия. — Это предварительный диагноз. И пожалуйста, отойдите от меня со своим дымящимся прибором. У вас есть сертификат на этот… этот агрегат?

Повисла тишина. Даже безглазый перестал раскачиваться.

— Сер-ти-фикат? — по слогам переспросила челюсть.

— Документ, подтверждающий безопасность эксплуатации. Технический паспорт, инструкция по применению, санитарно-эпидемиологическое заключение. Хотя бы что-нибудь, — Анна скрестила руки на груди и обнаружила, что всё ещё сжимает в правой руке диктофон. На автомате нажала кнопку записи. Диктофон пискнул и зажёг зелёный огонёк. — Протокол приобщения к делу. Время… неизвестно. Местонахождение… неизвестно. Субъекты контакта… — она оглядела толпу, — предположительно сектанты с выраженными признаками третичного сифилиса и офтальмологическими патологиями.