Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки

Рукопись двенадцатая

ᛣᛉ

Море волнуется раз.

Море волнуется два.

Море волнуется три.

Бейся или умри!

Море волнуется раз.

Море волнуется два.

Море волнуется три.

Славянская кровь закипает внутри!

Группа Helvegen

В ноябре, именуемом груденем, половина школы болела из-за влажного и холодного воздуха, а также из-за бесконечных сквозняков. Никакие накладываемые утепляющие заклинания, расставленные в коридорах раскаленные каменные чаши, заговоренные телогрейки и развешенные заколдованные амулеты не спасали Подгорье от падающей температуры.

В каждом классе учителя растапливали маленькую печку, стараясь хоть как-то исправить ситуацию. Ребятам выдали зимнюю форму: теплые валеши, пушистые шапки-ушанки, на лицевой стороне которых был значок с символикой школы, и уютные меховые жилетки цвета их общины. Для выхода на улицу, то есть в Заколдованную Пущу или на Лысую гору, ребята натягивали овчинные теплые тулупы, так как тонковатые ферязи уже не спасали от морозов.

Когда Мирославе и ее группе выдавали новую сезонную одежду, она, стоя в очереди на складе у местного завхоза, очень сомневалась, что валенки, шапка-ушанка и тулуп, которые раньше видела только у дряхлых стариков, живущих с бабушкой по соседству, да на картинках в книжках, будут выглядеть прилично. Но, как обычно, она снова ошиблась. Крой изделий был шикарным, а фасоны современными. В первые дни ребята привыкали к новому одеянию, но вскоре поняли, что никакие мантии, которые носят волшебники в Европе, или кимоно, используемые восточными магами, им бы точно не подошли. Холод порой пробирал до костей, а мех жилетов или тулупчиков согревал лучше всего.

Но даже несмотря на утепление, ученики, как младших, так и старших курсов, да и сами преподаватели шмыгали носом, чихали и кашляли, разнося заразу по всей школе. Так, ближе к середине месяца груденя в медзнахарские палаты слег Яромир, а спустя пару дней к нему присоединились и Мирослава с Софией. Последняя, кстати, была совершенно недовольна тем обстоятельством, что ей придется делить одну палату с яриловкой. Но совершенно ее вывело из себя подселение к ним Астры. Собираясь в палате Яромира, где лежал и Виталик, тоже подхвативший противную простуду, вместе с постоянно захаживающим к ним ранее переболевшим Никитой, одногруппники шутили, что учебный класс можно было переносить в медзнахарские палаты.

Дни летели с бешеной скоростью, осень пролетела как один миг, наступил морозный и снежный декабрь-стужень. Первый в жизни Мирославы матч по «шабашу» в качестве игрока-варяга неизбежно приближался и был назначен в ночь с десятого на одиннадцатое декабря. Несколько недель ребята из команды по традиции шили себе рубахи для игры. Цвет и ткань выбирали вместе — сошлись на синем льне. Это был зимний вариант рубахи. А вот по горловине, рукавам и подолу красными нитками вышивались узоры в виде оберегов. Внешний облик игровой рубахи был похож на школьную повседневную, где на рукавах играла та же цветовая гамма. Сказать, что шитье и вышивание стало для девочки настоящим мучением, значит, не сказать вообще ничего.

За несколько дней до игры, Мирослава, уколов палец острой иглой уже в сотый раз за вечер, просто впала в истерику от бессилия. Девочки, испугавшись того, что одногруппница не реагировала на попытки ее успокоить, по совету Персея побежали искать Полоцкого. Тот в этот момент выслушивал от Вершинина очередную тираду о коварстве ведьм и старался делать заинтересованный вид, одновременно с этим конспектируя параграф по Превращениям и пытаясь запомнить сложные формулы преобразования предметов, сделанного из дерева, в другой предмет из железа. В качестве примера было приведено превращение веника в кочергу.

Иванна, которая не посчитала нужным стучаться в мужскую спальню, вихрем ворвалась внутрь и, сумбурно пытаясь что-то объяснить, просто схватила черноглазого яриловца за руку и потащила за собой. Вершинин, прерванный на полуслове, ринулся следом.

Яромир, находясь в легком состоянии шока, просто быстро шел за бежавшей миниатюрной Ваней, возвышаясь над девчонкой минимум на полторы головы. Когда они открыли дверь в «Терем» и прошли в комнату, в которой жила Мирослава, парень сразу увидел подругу, сидевшую на полу около кровати и рыдающую в голос. Он остолбенел. За почти три месяца знакомства ему ни разу не пришлось видеть, как она плакала. Даже когда дралась с Софией и ходила с разодранной щекой, или когда Яга ни за что, ни про что наорала на них в первый раз. Все последующие и регулярные разы они уже научились игнорировать преподавательницу по Зельеделию и отвароведению, но тот самый первый раз произвел впечатление даже на него. И ничего! Ни слезинки!

Теперь же девочка, волосы которой были завязаны на макушке в растрепавшийся пучок, сидела на ковре, обнимая колени, и взахлеб рыдала, давясь слезами и начиная истерично задыхаться. Яриловец совершенно растерялся, но тут же собрался и подошел ближе, опускаясь перед подругой на корточки. Перед Мирославой мятой кучей лежала ткань, а вокруг валялись иголки, нитки, булавки и напальчники.

Расстегнув верхнюю пуговицу своей черной классической рубашки, в которой ходил вне школьных занятий, Яромир ослабил душащий ворот и протянул руку к подруге. Но тут же одернул себя, разворачиваясь к девочкам, смотревшим на все это, затаив дыхание.