Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки

Рукопись шестнадцатая

ᛣᛉ

На душе посветлело. Казалось, будь она природой, то в ней бы закапали весенние капели, обозначающие начало чего-то нового. Нового сезона года, новых возможностей, нового шанса на крепкую дружбу.

— А насчет ковра, — сразу переключился с сентиментальной ноты Яромир, стесняясь проявленной слабости и своих раскрытых переживаний. — Надо просто попросить его подлететь, как на первом занятии по полетам. Единственное, этот будет слушаться только тебя, а с остальными вообще не факт, что сработается.

Мирослава закусила обветренную губу, что-то обдумывая.

— Он лежит у меня в зимнем пальто, в гардеробе. Я хотела сначала заставить Персея отправить тебе его обратно в разложенном виде, потом все же мне удалось с помощью папы упаковать его в мешочек. Так он со мной и катается в кармане пальто уже несколько дней, я не знала, как можно тебе его отдать.

— Погоди, — сдвинул брови яриловец. — Ты хочешь мне его вернуть?

— Это дорогой подарок... — начала мямлить Мирослава, уперев взгляд на носки своих зимних сапог, совершенно нелепо смотрящихся на богатом ковре посреди покоев юного князя.

— Стоп, дареному коню в зубы не смотрят! Я его вообще не покупал, раз на то пошло, — отмахнулся Полоцкий и, встретив удивленный взгляд подруги, пояснил: — У нашей семьи много всего. Этот ковер несколько лет лежал и пылился без дела, так пускай теперь полетает! Он в гардеробе, говоришь? Пойдем!

Они бежали по коридорам дворца, пока в какой-то момент Мирослава с удивлением не почувствовала, что она прошла сквозь некую едва уловимую рябь. Тут же они вбежали в толпу гуляющих туристов, с интересом оглядывающихся на подростков, один из которых был одет в растянутую футболку, пижамные штаны и в тапки на босу ногу. Странный выбор одежды для посещения Петергофа в январе, не находите?

Но самому Яромиру было все равно. Он тащил за собой подругу, а та покорно бежала следом, боясь снова запутаться в коридорах и залах. Вскоре они оказались на первом этаже около гардеробной. Парень фыркнул.

— Без людей тут намного лучше, спокойнее что ли. Хоть я и терпеть не могу весь этот пафос,— пояснил свою реакцию яриловец, обводя рукой пространство помещения, а Мирослава только кивнула. Была в этом всем какая-то трагедия, когда невозможно насладиться историей и ее величием в толпе многочисленных туристов. — Где твое пальто?

Девочка понятия не имела, под каким номером папа сдал их верхнюю одежду в гардероб, и чертыхнулась.

— Ты сможешь отвлечь гардеробщицу? Я поищу, — прошептала Мирослава, прячась за стеной у двери. Яромир вздернул угольно-черную бровь.

— И что же мне спросить? Устраивают ли ее условия труда и зарплата, не обижает ли ее мой батенька? Иди ты, а я найду пальто.

— Хорошо... Оно белое, а внутри рукава розовый теплый платок! — прошептала девочка другу наводку, чтобы быстрее найти ее одежду. Он шмыгнул в толпу туристов с куртками в руках у гардероба и ловко перепрыгнул ограждение, оказавшись за стойкой. Парень, согнувшись в три погибели, побежал вглубь, теряясь среди висевших норковых шуб и зимних кашемировых пальто вперемешку с простыми пуховиками.

Тучная женщина-гардеробщица медленно повернулась в ту сторону, где, как ей показалось, мелькнуло какое-то движение. Она замерла, прижимая к себе чужие вещи в одной руке и держа номерки в другой. Мирослава, поняв, что та что-то заметила и сейчас сорвет всю их «воровскую» операцию, мигом стала соображать, чем ее отвлечь. Девочка выбежала из-за ограждения к гардеробу, где стояла небольшая толпа.

— Простите, а у вас не будет водички? — спросила она женщину, протягивающую свою норковую шубку. Та стояла первой в очереди с таким надменным лицом, от чего Мирослава сделала шаг назад и подумала, что водичка нужна тут святая, не иначе.

— Где ж твои родители или классный руководитель? — спросила гардеробщица, переключаясь с Яромира на нее. Женщина передавала вещи юной помощнице лет тринадцати, а та уже непосредственно сама разносила верхнюю одежду по свободным местам.

— Какая-то попрошайка, — фыркнула посетительница дворца, все также кривившая лицо. Мирослава ощутила волну злости. Неужели, если б ей взаправду было плохо, то все бы приняли ее за обычную попрошайку? Тут в глубине гардероба послышался шум и, кажется, рухнула какая-то вешалка. Гардеробщица цокнула языком и прикрикнула, обращаясь к своей помощнице:

— Людка, будь же ж ты аккуратней, девка ж ты окаянная! Там же ж вещи ж посетительские! — она уже развернулась, и тут Мирослава поняла, что время пришло. Театрально приложив руку ко лбу, она охнула и, чуть крутанувшись вокруг себя, успешно изобразила падение в обморок.

Толпа загалдела. Кто-то пытался привезти ее в чувства, смачно хлопая по щекам, тут же кто-то набрал в рот воды и смачно плюнул на лицо девочки. Вот и дождалась водицы, как просила!

— Надо найти ее родителей!

— Может, она тут с классом? Где классный руководитель?

— Звоните в скорую! — крики мужчин и женщин заполонили все помещение около гардероба, а какой-то ребенок вообще испугался обморока и громко рыдал навзрыд.

Тут над ее лицом нависла тень, и девочка приоткрыла один глаз. Над ней стоял раскрасневшийся Яромир и внимательно вглядывался в ее лицо. Когда он убедился, что обморок был просто отлично сыгран, то улыбнулся: