Проверка на отцовство

Глава 13

Вернувшись домой, я тихонечко разулась, помыла руки и пошла в большую комнату.

— Ну как вы тут? — улыбнулась, наблюдая за тем, как подруга, лежа на полу, разглядывала вместе с Маришей большой шар со всякими побрякушками на нем.

— Леся! — Карина тут же подскочила и уставилась на меня горящими глазами. — Она села! Сама, представляешь? — зачастила подруга. — Без ручек на этот раз и так ровненько спинку держала.

Я довольно улыбнулась.

— Ах ты, — заголосила Кариша, — я-то думала, это было в первый раз. Почему ты мне не сказала, что моя морковочка научилась хорошо сидеть?

— Она всего один раз так делала. — Я шагнула в комнату, чмокнула подругу в щеку и опустилась к дочери на цветастый детский коврик со зверушками. — Позавчера, Кариш. Я действительно забыла тебе сказать. Мне тогда Глеб прислал сообщение, я разозлилась, весь вечер останавливала себя ответить ему глупость и забыла тебе сказать.

— Ясно, — протянула девушка, нагнулась и поцеловала Марину в макушку, — я тебя завтра обо всем расспрошу, хорошо? — виновато протянула она. — Мне уже через полчаса на смену, а я не ужинала еще.

— Блин, Карин, прости. Беги, конечно.

— Да все нормально, — отмахнулась она, — что у нас завтра? Если надо…

— Нет-нет, моя хорошая. На завтра у меня никаких планов нет, — широко растянула губы в улыбке, окончательно понимая, что Вавилов на меня плохо влияет. Я стала часто врать. И не только ему, но и подруге. Первый раз за все наше с ней знакомство длиною в нашу с ней жизнь. — Отсыпайся и забегай. Мариша как раз спать будет, и я тебе все расскажу.

— Океюшки. Люблю вас, девочки. — Карина отправила нам с дочерью воздушный поцелуй и побежала в коридор.

— Ну что, Мариш? — спросила я у дочери после того, как услышала хлопок двери. — Сходим завтра вместе, да? Тебе уколы ставить не будут, — взяла на руки дочь, поднимаясь вместе с ней, — обеща-а-аю. — Поцеловала ее в висок и зашептала, даже не надеясь на то, что она поймет: — Сама понимаешь, если бы Карина только услышала, что мне надо куда-то идти, пришла бы сразу после работы и не выспалась бы.

Наутро к назначенному времени меня действительно ожидала машина с водителем. Я села на заднее сиденье, Мариша висела на мне в эрго-рюкзаке, так что руки у меня были свободны. Водитель если и удивился, то вида не подал, лишь произнес название клиники, видимо так деликатно уточняя, нужная ли пассажирка села к нему в автомобиль. Я подтвердила конечный пункт назначения — именно там мы с Глебом были в первый раз, когда делали УЗИ, — и погладила дочь по спине сквозь бирюзовую ткань рюкзака. Марина, прислонив голову к моей груди, внимательно смотрела в окно, сонно хлопая глазками. Она любила такой вид путешествий, но укачивалась еще быстрее, чем в коляске. Обычно я не успевала пройти и пятидесяти метров до ближайшего продуктового супермаркета, как она засыпала. 

Потому, когда я зашла в клинику, дочь сладко сопела. Я подогнула колени, чтобы выхватить чистые бахилы из специальной корзины. Потом, присев на скамью, надела их. Единственный минус всех этих слингов, рюкзаков и «кенгуру» — с ними особо не понаклоняешься. Теоретически, конечно, можно, ребенок никуда не вывалится, особенно в моделях с высоким подголовником, но, когда Мариша спала, я старалась делать резкие движения по минимуму.

Все нужные анализы сдала настолько быстро, что сама себе не поверила. Так странно было уже во второй раз проходить в процедурный кабинет, не видя перед ним километровую очередь из будущих мамочек.

— Спасибо, — приглушенно поблагодарила медсестру и двинулась в сторону входа, случайно не удержала дверь и хлопнула ей слишком громко. Марина завозилась и приоткрыла глазки. 

Я остановилась в узком коридорчике, отойдя лишь на пару шагов от процедурной, и, приобняв дочь через рюкзак, начала раскачиваться из стороны в сторону. 

— Тише, тише…

Марина тут же причмокнула и закрыла глазки. Именно в этот момент резко распахнулась другая дверь, на которую я не обратила никакого внимания, и ее ручка больно впечаталась мне в спину.

— Ай, — вскрикнула я от неожиданности, а засыпающая дочь то ли от испуга, то ли из-за того, что кто-то умудрился перебить ее сон, заорала так, словно ее убивали или отбирали любимый пульт.

— Ох, простите, — запричитала женщина, вылетевшая из кабинета. 

Я, не обращая на нее внимания, начала успокаивать дочь, продолжая ее подкачивать и все еще ощущая отголоски боли чуть пониже левой лопатки. Сильно меня приложили. Синяк точно будет.

— Да как же так, — продолжала проявлять участие женщина, — пойдемте, девушка. — Она приобняла меня, положив ладонь на другой бок, и подтолкнула. — В этом узком коридоре невозможно находиться, пойдемте.

Через каких-то три шага, сразу за поворотом, оказалась большая зона отдыха или ожидания – я понятия не имела, как правильно назывался такой коридорчик с кожаными диванчиками, бойлером с водой и стопкой одноразовых стаканчиков, растениями в кадках и широкими окнами.

Здесь не было ни души и стояла бы могильная тишина, если бы не крик Мариши. Я начала усиленнно успокаивать дочь, все еще не обращая внимания на женщину. И когда Марина перешла на всхлипы, а затем все же уснула, я подняла голову, ожидая, что никого не застану. Но женщина все еще была здесь и с широкой улыбкой меня рассматривала. Ее ладони были сложены в замок так, словно она этими самыми руками себя держала, лишь бы не подойти ближе. На ней был красивый серебряный брючный костюм, в котором и на улицу выйти не стыдно, мало кто смог узнать бы в этом костюме форму медицинского работника. Женщина показалась мне знакомой.