Провидение

Жизнь. Лиза. Часть 5.

     Лиза шла, нет, плелась  после уроков и плакала. Ноги не подчинялись и она силой их переставляла в сторону дома. Двойка. Папа будет бить. Лиза удерживала в памяти два ремня: мамин - белый кожаный на концах с бахромой, и папин - толстый коричневый с железной пряжкой. Били не сильно, по крайней мере, боли Лиза не чувствовала, но обида от унижения всегда оставалась и разрушала всё тёплое и хорошее, что делали для неё родители…Однажды спрятала мамин ремень, в надежде, что  ей не попадёт. Мама нашла и было только хуже…

      Лиза уже и не помнила, когда любовь к родителям  перемешалась со страхом. Её никогда не наказывали без повода - только по делу. Однажды ей подарили фломастеры, шесть штук в жёлтой картонной упаковке, она видела их впервые. Целый вечер они с подругой придумывали цирковой  номер. Лиза объявляла: "На арене представление покажут Бом и Бим. Поприветствуем их, благородная публика". Для эффекта и вживания в роли, они разрисовали фломастерами лица. Лиза расписала реплики и они репетировали часа два. Когда папа вернулся с работы, подруга была отправлена домой, а рыдающая  Лиза - в ванную - смывать "макияж ". Выступление завершилось, так и не начавшись.

       Чем старше Лиза становилась, тем острее чувствовала непонимание родителей.

       В память на всю жизнь врезался  случай, как папа приготовил яичницу, позвал дочку кушать на кухню, а сам ушёл смотреть футбол в зале. Лиза сидела уткнувшись в тарелку, есть не хотелось, но, не смея  отказаться - к тому времени уже очень боялась отца - она возьми да и выброси еду в мусорное ведро, не сообразила, что папа быстро раскроет эту тайну. Крикнув: "Я поела", пошла играть в комнату. Через минут тридцать, раздался голос: "Лиза", уже по интонации она поняла, что яичница обнаружена. Дальше обычная последовательность - ремень, угол.

      Наказания всегда следовали за разбитые чашки, испорченные вещи, даже если эти вещи принадлежали Лизе, плохие оценки и другие провинности.  Мама  принимала сторону папы.

      Лиза  всё больше и больше ожесточалась. К тому моменту, кода родители перестали бить и ставить в угол, Лиза превратилась в образцово - показательного ребёнка, больше похожего на робота: хорошо училась, не прогуливала уроки, делала всё правильно и вовремя, старалась угодить папе, маме, учителям, но сама уже не понимала, что ей нравится и чего хочет она. Иногда мелькала мысль: "Вот если бы в театральное училище поступить", но она гнала идею прочь, а артистические способности использовала для игры назначенной окружением роли.

      После окончания школы, родители предопределили - где ей учиться и кем быть. Возражений категорически не принималось. Она хотела отравиться… покрутила  упаковку  снотворного в руках и  выбросила. Лиза вспомнила, преследующие её детство, фразы, когда за любое упущение, проступок, звучало: "Что люди скажут? Что все подумают?" и она представляла страшных "они", которые  осуждают её прегрешения. "Да пошли они все к чёрту! Я буду жить! Я никому ничего не должна. Это они мне все должны". Лиза выбрала: существование для своих интересов, людей она возненавидела.

      В 20 лет вышла замуж за подающего надежды преподавателя. Иван Иванович был старше её на 15 лет, но обладал двумя неоспоримыми достоинствами: души не чаял в Лизе и имел собственную однокомнатную  квартиру. Мечта Лизы съехать с родительского дома сбылась. С помощью мужа она защитила диссертацию, получила звание кандидата наук, устроилась на работу в научную лабораторию, где занималась исследованием и разработкой новых лекарств.

     В 25 родила Данилу, для себя. Она тиранила его с самого раннего детства, доходчиво объясняя сыну, что все мамины страдания, болезни и усталость из-за того, что она всю свою жизнь посвятила ему. И теперь от него ожидается  любовь, уважение и помощь, причем постоянная.

     Она не собиралась отдавать его. Это она переносила страдания при родах, она не спала ночами, когда болел, она помогала во всём: выбирала секции, репетиторов… Его достижения - её заслуга, а кому-то достанется на халяву, нет и ещё раз нет. Девушки пусть будут  у него для удовольствия, могут даже родить детей, но не больше - никаких жён. Против внуков она ничего не имеет, если встречаться с ними раз в месяц, и жить они должны отдельно - и от неё и от Данилы.

     Инга вполне устраивала  Лизу, вернее уже Елизавету Петровну. Данила Ингу не любил. Хорошо зная своего сына -  она не видела в этой девушке опасности…

    Елизавета Петровна удобно расположилась в гостиной возле камина. Они с мужем 10 лет назад приобрели дом в Мозжинке, километров тридцать от кольцевой. Место  было отличное, в лесу,  со всеми центральными коммуникациями. Раньше здесь были дачи академиков, а теперь кое-где жили наследники, а часть распродавалась. Одно лето они снимали там небольшой коттедж и так понравилось, что не смогли расстаться с этим местом. Сначала приезжали только на выходные, но после выхода Ивана Ивановича на пенсию решили жить постоянно, по необходимости ночуя в городе. Елизавета Петровна на работе последнее время можно сказать числилась, посещая лабораторию пару раз в неделю. "Какая оплата, такая и работа", - оправдывала она своё отсутствие. Она считала, что воё уже всё отработала, теперь её время наслаждаться жизнью…

   "Что-то Данила давно не заезжал и не звонил". Елизавета Петровна взяла телефон… Пообщаться не удалось, он за рулём, он не один, и голос…она сразу заметила перемены…Илья ей говорил, что Данила влюбился в какую-то простушку, но вроде там всё закончилось и вот, он снова…по всей вероятности с ней, в его голосе отчуждённость…