Провинциальная история

Глава 5 О страстях сердечных и жизненных обстоятельствах

…ударилась красавица о сковородку и обернулась ведьмою, которая оную сковородку и добра молодца отняла и ею его же оприходовала, да так, что позабыл он и про дом свой, и про матушку, и про норов прежний. И зажили они душа в душу.

Народная сказка о прекрасной ведьме и недобром молодце.

Из окна верховный маг города Канопень выползал задом, потому как магия магией, а осторожность еще никому не помешала. Нога нащупала виноградную лозу, которая под весом Ежи опасно натянулась и захрустела. Посыпались камушки, предупреждая, что лоза не так и прочна.

— Что ты там возишься? — свистящим шепотом поинтересовалась боярыня Подольская, особа выдающихся достоинств, которые успел оценить не один лишь Подольский, правда, сам он о том не ведал, всецело убежденный в том, что Боги послали супругу ему кроткую и прекрасную. — Скоро Гашечек вернется.

Она присела на подоконник, одною рученькой придерживая края кружевной накидки, а другою — зеркальце на длинной ручке. Зеркальце прекрасная Елена, из-за которой в позапрошлом году в городе состоялись три дуэли и два мордобития, а в этом с точностью до наоборот, держала на вытянутой руке, поворачивая то влево, то вправо.

Оттопырив языком щеку, она слегка нахмурилась. Показалось, что на белоснежной идеальной коже появилась крохотная морщинка.

— Я… спускаюсь, — честно сказал Ежи, мысленно пообещав себе, что в следующий раз найдет любовницу если и не замужнюю, то всяко такую, которая обретается в одноэтажном особняке. Или хотя бы на втором… не выше второго.

Нет, вид из башни, в которой обреталась боярыня, открывался пречудеснейший, но вот что касается остального…

— Слышала, что в городе ведьма объявилась, — Елена оттянула другую щеку, затем задрала голову, потрогала пальцами нежное горлышко, убеждаясь, что уж на нем-то кожа осталась прежнею, мягкою и без морщин.

Ежи перебрался на другую ветку, подумавши, что прошлым разом эти самые ветки выглядели куда как более прочными. Теперь будто расшатались. Вон, одна даже обвисла.

— Слухи, — пропыхтел он, стараясь не обращать внимание на курлыканье голубей.

Голуби обретались тут же, на чердаке, и Елена уверяла, что голоса их действуют на нее успокаивающе. Супруг верил. И в голубей, и в тонкость натуры, требовавшей уединения, и в то, что оное уединение способствует сохранению брака. Глядя на самого боярина Подольского, человека в высшей степени достойного и царству полезного, однако при всем том ни статью, ни обличьем прекрасной супруге не соответствовавшего, Ежи верил. В то, что сохранности брака касается.

— А если правда? И ты можешь спускаться как-то… побыстрее?

— Куда уж быстрее.

Ветки приходилось нащупывать, притом надеясь, что они в достаточной мере прочны, да и в стены каменные вросли крепко. Меж тем в рот и нос лезли листья, по шее пробежало что-то мелкое и быстрое, а еще Ежи, кажется, умудрился вляпаться в паутину.

Он с детства терпеть не мог пауков.

— Еще быстрее, — раздраженно произнесла Елена и зеркальцем помахала. — Ты меня компрометируешь!

— Извини…

…а ведь в первый раз он карабкался по этому вот винограду, изнывая от страсти. Сердце колотилось, руки дрожали, в голове же крутилось, что вот она, любовь. Пришла, настигла… опалила взглядом. Кажется, так принято было писать в дамских альбомах.

Альбом у Елены тоже имелся.

Его она и поднесла при первой встрече, стесняясь и робея, не смея обратиться с просьбой, и тогда-то Ежи, оставляя в альбоме какой-то глупый стишок из книги «Истинных кавалеров», выученный аккурат для подобного случая, ощутил в груди томление.

Потом были случайные встречи.

Короткие беседы.

И намеки.

Игра, доставлявшая удовольствие обоим, напомнившая о тех, полузабытых временах, когда Ежи был еще не верховным магом в захудалом провинциальном городке, но обыкновенным студентом, в меру одаренным, в меру перспективным. Перспективы остались в прошлом, как и те, столичные романы, но…

— Если Гашечек со мною разведется, ты должен будешь жениться, — заметила Елена, и в темных очах ее блеснуло что-то такое, донельзя предвкушающее, заставившее Ежи поторопиться.

К браку он готов не был.

Категорически.

И потому, когда очередная ветка треснула-таки, он лишь выругался. Сквозь зубы. И дал себе слово, что более никогда в жизни… найдет любовницу из простых. Снимет дом. Обставит. Будет навещать трижды в неделю по согласовенному расписанию, как это ныне принято. Может, никаких страстей, зато и сам целее будешь…

…вспомнилось вдруг, что при всей своей неказистости господин Подольский славился меткостью и характером резким, нетерпимым.

Служил опять же.

Поговаривали, что и воевал.

На винограде стало совсем неуютно.

— Дорогой, — Елена отложила-таки зеркальце и наклонилась, легши на подоконник, помахала ручкой. — Если ведьма настоящая, ты ведь скажешь?