Проводи меня до рая

Кровавое братство

Однако в назначенный час случилось совсем не то, чего я ожидала.

Вместе с дядей Анхелем к Собору прибежал, кажется, весь Двор Чудес, вооруженный до зубов. Вначале я была очень тронута: мои друзья пришли меня защитить!

- Вытащим нашу сестру!

- Не допустим, чтобы нашу красавицу повесили!

- Вот удивятся эти свиньи, когда придут за ней - и не найдут!

Раздался счастливый смех и мое имя. Растроганная такой заботой, я оставила свою комнату и вышла на балкон Собора, чтобы они меня смогли лучше видеть и слышать.

Мой старый друг, король Клопен, решил не размениваться по мелочам и обратился не к Клоду, а сразу к епископу Парижскому, чей дворец находился в непосредственной близости:

- Тебе, Жермен де Бомон, епископ Парижский, член парламента, я, Клопен Труйльфу, король тунский, князь бродяг, епископ шутов, говорю: "Наша сестра, несправедливо осужденная на смерть за колдовство, нашла убежище в твоей церкви. Ты должен был дать ей приют и покровительство. Однако парламент хочет извлечь ее оттуда, и ты на это согласился, так что ее повесили бы завтра на Гревской площади, если бы девушке не помогли Бог и бродяги. Вот мы пришли сюда, епископ. Если церковь твоя неприкосновенна, то неприкосновенна и наша сестра. Если наша сестра не неприкосновенна, то твоя церковь — тоже нет. Поэтому мы предлагаем тебе выдать нам нашу сестру, если ты хочешь спасти церковь, иначе же мы силой возьмем девушку и разграбим церковь. Вот и все! В доказательство я водружаю здесь свое знамя, и да хранит тебя Господь, епископ Парижский!"

Толпа бродяг загалдела, и я решила немедленно обратиться к ним и к Клопену:

- Славный король Клопен! Братья мои! Вы видите, вот я - жива и здорова, меня здесь никто не удерживает. Я сейчас же сама выйду к вам и уйду с вами! Только не трожьте церковь!

Снова раздался гомон, но на сей раз толпа разделилась, кто-то принял моё предложение одобрительно, кто-то вознегодовал.

Я уже готова была выйти к ним, чтобы не случилось беды, но тут вмешался какой-то наглый парень, который выступил вперёд.

— Ну, нет! Мы так просто не уйдём! — кричал он. — Я сегодня впервые ношу оружие! Бродяга! Я теперь бродяга. Друзья, меня зовут Жан Фролло по прозвищу Мельник, я дворянин, у меня есть владение на улице Тиршап, и брат мой — архидьякон. Черт его побери! Я уверен, что, если бы у Бога было оружие, Он стал бы разбойником! Братья! Мы предпринимаем славную экспедицию. Мы храбрецы. Мы осадим Собор, выломаем двери, выведем красавицу, спасем ее от судей, от священников, разнесем монастырь, сожжем епископа в его доме и сделаем все это в меньший срок, чем надо бургомистру, чтобы съесть ложку супу. Наше дело правое; мы ограбим Собор Богоматери — и баста! Квазимодо повесим!

- Да здравствует Жан Мельник! - взревела толпа. - Умный парень!

Этим отчаянным богохульником и хвастуном был, действительно, младший брат моего любимого. Я растерянно смотрела на Жана и не могла поверить собственным глазам и ушам!

"Чудовище! Как он посмел вот так предать Клода?!" - думала я, закипая от ярости. Если бы у меня под рукой был камень ну, или что-то в этом роде, в тот момент я бы швырнула его в мерзавца, но, к счастью или к сожалению, под рукой у меня ничего не оказалось, и я в бессильной злобе глядела на Фролло-младшего.

- Друзья мои! - решительно и благородно произнес мой дядюшка Анхель. - Не забывайте, зачем мы сюда пришли! А мы пришли забрать отсюда мою племянницу, а не грабить церковь!

- Анхель, старый дурак! - захохотал какой-то нахальный бродяга. - К черту твою племянницу! Здесь богатства хватит нам всем не на одну жизнь! В часовне святых Ферреоля и Ферруциона есть статуи — одна святого Иоанна Крестителя, а другая — святого Антония — обе из чистого золота и вместе весят 7 золотых марок 15 унций; а серебряные золоченые пьедесталы их весят 17 марок 5 унций. Я это знаю; я ведь золотых дел мастер.

- Наше дело правое! - повторил Жан. - Разграбим Собор!

Толпа подхватила, и все ринулись на храм, забыв о моем существовании.

Один только дядя Анхель до последнего рвался меня защитить и остановить безумцев.

- Эсмеральда! - в отчаянии крикнул он и обратился к другим. - Что вы делаете, разбойники?!

- Анхель, старый демон, так ты против нас?! - раздались голоса бродяг.

И в него полетели камни - первый, второй, третий... После третьего удара, пришедшегося в висок, он упал на землю, а разбойники, ринувшись вперёд, наступали прямо на него. Всюду бряцало оружие и сияли факелы, а огромная толпа бродяг больше походила на стаю демонов, которые яростно выкрикивали угрозы в адрес настоятеля и епископа.

- Теперь я здесь герцог цыганский и египетский! - самодовольно прокричал наглый цыган по имени Матиас, который всегда завидовал моему дяде, потому что тот был добрый, справедливый и пользовался уважением и любовью всего табора.

- Да здравствует Матиас, герцог цыганский и египетский! - поддержала толпа. - Сожжем дом епископа!

"Боже, что я наделала! - с ужасом думала я. - Из-за меня погиб самый родной мне человек, который меня воспитал и любил!"

Тут я почувствовала чью-то сильную руку на своём плече. Я оглянулась. То был Квазимодо.

- Иди к себе! - скомандовал он. - На нас напали бродяги!

- Ты знаешь, это все из-за меня... Это я их вызвала сюда...

Квазимодо все сообразил, но с его уст не сорвалось ни слова упрёка.

- Прости меня, - в отчаянии воскликнула я. - Я всего лишь хотела уехать с табором... Я не знала, что Клопен... способен на это...

- Ты и не могла знать, - пытался успокоить меня Квазимодо. - Пошли!

Он отвёл меня в мою комнату и сказал:

-Оставайся здесь, ничего не бойся! Я не дам вас с Джали в обиду!

Храбрый юноша вышел, а я осталась ни жива ни мертва в своей комнате.

Шум и гам все нарастал. Это было похоже на какой-то ад.