Проводи меня до рая

Старая башня и тайная комната

Мы самозабвенно наслаждались любовью и не могли насытиться ею. Но то была не только земная страсть - это было подлинное единение душ и неутолимая жажда познания друг друга - чувств, знаний, помыслов, стремлений, - словом, внутреннего мира. Клод с его безграничной мудростью напоминал мне таинственную книгу с непредсказуемым сюжетом, которую невозможно прочесть и постичь до конца. Но я пыталась это сделать - с искренним наслаждением и упоением. Временами мне было неловко рядом с ним, ведь вести учёные разговоры я не могла. О чем я могла рассказать такому необычайно умному человеку, как Клод? Разве что о путешествиях своего табора по разным странам, о жизни разных народов, которые мне приходилось видеть. Нужно сказать, он слушал меня с интересом (или же просто делал вид?), и, к моей чести, необходимо отметить, что я была довольно неплохой рассказчицей и живой собеседницей. Вместе с тем, я очень боялась наскучить любимому, поэтому в его обществе предпочитала больше молчать и жадно внимать его речам. Ещё со времен жизни с Пьером, я научилась быть внимательной собеседницей и благодарной слушательницей.

Однажды Клод подарил мне настоящий праздник духа...

***

Подошёл к концу третий день нашей жизни в убежище, и когда вечер достаточно окутал мглою засыпающий город, Клод повёл меня с собой, чтобы, по его словам, открыть мне некую тайну. Наконец, прокрадываясь, словно воры, мы приблизились к Собору. Но Клод повёл меня не в храм, а в одну из двух старых башен, где находилась его тайная комната. Уже совсем стемнело, но, к счастью, в руках у Клода был светильник, который освещал нам путь. Нам пришлось одолеть высокую лестницу, прежде, чем Клод открыл тяжёлую дверь замысловатым ключом, который он всегда носил в сумке, висевшей у него на поясе.

Зайдя в эту комнату вслед за Клодом, я невольно ужаснулась. В полумраке на столе лежали циркули и еще какие-то штуки, названия которых я не знала. С потолка свисали скелеты животных. Человеческие и лошадиные черепа лежали на манускриптах, а в углу стоял огромный скелет. На полу, без всякой жалости к хрупкости их пергаментных страниц, были накиданы груды огромных раскрытых фолиантов. Увидев все это, я вскрикнула от ужаса.

- Не бойся. Это мой кабинет. Здесь я занимаюсь наукой, - гордо объяснил мой возлюбленный. - Здесь я не разрешаю появляться даже епископу.

- И правильно! - нервно засмеялась я. - А то он, чего доброго, отдаст Богу душу!

- Зря ты так думаешь, - улыбаясь, протестовал Клод. - Многие епископы были весьма учёными людьми. К примеру, епископ Гуго Безансонский, который устроил эту башню. Или Гильом Парижский, который начертал на камнях Собора таинственные знаки. Молва их обвинила в чародействе.

- Так ведь и про тебя говорят то же самое, - негромко заметила я.

- Это судьба всех учёных людей прошедшего и даже нашего времени - быть обвиненными в колдовстве, - грустно заметил Клод.

Перед тем, как устроиться в кресле, он зажёг ещё пару ламп, в кабинете стало не так жутко, и мой страх сменился интересом.

Осторожно подойдя к шкафам, я увидела в них множество всяких пузырьков и колбочек с разными веществами. Особенно меня впечатлили баночки, где дрожали металлические хлопья, похожие на золотые листья, которые в вечернем сумраке смотрелись необычайно красиво. Залюбовавшись, я решилась взять одну из этих баночек в руки.

- Нравится? - спросил он.

- Да, очень красиво!

- Это скромный результат моих научных опытов, - объяснил он.

- Похоже на золото...

- Если бы! Это всего лишь медь!

- И все равно это чудесно! - восхитилась я, осторожно поставив склянку на место. - Ты и сейчас занимаешься этими опытами?

- Нет, - честно признался Клод. - Я давно здесь не появлялся. Повсюду пыль и паутина... Как видишь, я все забросил.

- Отчего же? - огорчилась я.

- Да ты и сама знаешь, - весело отозвался Клод.

- Неужели из-за меня?! - воскликнула я, пристально посмотрев на него.

Мой друг улыбнулся и утвердительно кивнул.

- Что же я с тобой сделала?!

- Убила во мне усердного учёного, превратив его в глупого влюблённого школьника, притом очень ленивого.

- Я этого не хотела!

- Должно быть, это ужасно, но мне это нравится! - весело рассмеялся он.

- Никогда бы раньше не подумала, что ты смеяться умеешь!

- Да я и сам не думал! - все тем же весёлым голосом отозвался мой любимый, и в тот момент я увидела в нем не сурового мужчину зрелых лет, а беззаботного юношу...

- Посмотрел бы на меня сейчас Жанно! - после недолгой паузы задумчиво проговорил он. - Что бы он сказал?.. "Братец, какой же ты мерзкий лицемер!" И был бы прав!

- Нет, он никогда бы так не сказал! - решительно возразила я. - Я думаю, он бы очень обрадовался, увидев тебя счастливым...

- Может, и так, - согласился Клод. - При всех своих недостатках он был добрый в глубине души.

- Я знаю, - поддержала я. - Хоть я, к несчастью, и не успела узнать его лучше, но он твой любимый брат - и он не мог быть по-настоящему злым... Запутавшимся, но не злым...

Возникла тяжёлая пауза.

- Неужели ты все это прочитал? - поразилась я, снова переведя взгляд на шкаф, в котором находилось огромное количество разных томов.

- Говоря по правде, я прочитал гораздо больше, - скромно заметил Клод.

- Ты мудрый, как Соломон! - восхитилась я.

- Благодарю, моя Агнесса. Как я тебе говорил, наука была моей истинной страстью...

- О, расскажи! Мне так любопытно об этом узнать!

Клод начал свой рассказ:

- Мои родители со дня моего рождения предназначили меня к духовному званию. Читать учили по-латыни, и очень рано привили мне привычку держать глаза опущенными и говорить тихим голосом. Совсем еще маленьким я был отдан отцом в коллеж Торши, в квартале Университета. Там я и вырос над молитвенником и словарем.