Проводник

Проводник

Глава 1.

Дождь хлынул незадолго до рассвета. Тяжелые тучи, собиравшиеся, казалось, несколько месяцев, не выдержали и треснули с глухим ревом. На дворе стоял август, и в это утро, наконец, полил первый дождь за все лето. Лужи, собравшиеся во дворе, покрылись пузырями, словно кипели. От яростных раскатов грома звенела сигнализация особенно чувствительных автомобилей. Потрескавшаяся земля и грязный серый асфальт жадно впитывали в себя столь долгожданную влагу.

Он уже не спал, стоял у окна и смотрел на улицу взглядом бедуина, впервые увидевшего море. В руке дымилась кружка с крепким чаем. Два пакетика и долька лимона. Когда зазвенел будильник, он включил свет и пошел в ванную. Из отражения в зеркале на него смотрел заспанный мужик с густой черной бородой. Когда-то бритье было частью ежедневного ритуала, даже щетины не оставалось. Он перестал бриться года три назад. Сначала забыл на пару дней, потом неделю, потом махнул рукой. Кто-то из знакомых сказал, что ему идет, и с тех пор бритва просто лежала в шкафчике.

Привычным движением он сложил в сумку все, что сегодня понадобится: старый радиоприемник, приборы с проводами, датчиками и липучками. Главные инструменты для работы Проводника. Так его профессию называли между собой. Строго говоря, он был онейротерапевтом, но Проводник не любил последнюю часть этого термина. Люди приходили к нему, когда переставали видеть сны, после тех или иных событий, отрезавших их от мира сновидений. Врачи в таких случаях разводили руками, а таблетки, прописанные психиатрами, не помогали. И тогда либо медсестра, либо кто-то в очереди у регистратуры в полголоса скажет: «Сходи к проводнику, хуже не будет.» Онейротерапия числилась экспериментальной практикой и не относилась к доказательной медицине, никаких гарантий, никаких лицензий. Это было что-то из разряда гипноза, иглоукалывания и гомеопатии, которые непонятно как, но иногда работают. Современная медицина на высоких трибунах пренебрежительно морщилась, услышав лишь слово об онейротерапии, но не запрещала. Потому что иногда, чаще, чем можно было списать на случайность, чаще, чем хотели признать профессоры и доктора, это срабатывало. Проводник не мог объяснить с научной точки зрения как работает его метод, он не давал интервью, не читал лекций и не писал статей, просто делал свою работу и видел результат. Этого было достаточно.

До машины добежал быстро, но все равно успел промокнуть. Капли барабанили по лобовому стеклу, расплывались, соединялись и скатывались вниз. Мир за стеклом был размытым и дрожащим. Проводник повернул ключ в зажигании, двигатель завелся, чихнул, обороты чуть просели. Улица и дома вокруг вновь вернули себе контуры и очертания, когда заработали дворники. Нажав на педаль газа, он почувствовал, как вода хлюпнула в ботинке. Видимо, второпях наступил все-таки в лужу. На сегодня записался всего один клиент, молодая девушка, говорившая по телефону усталым голосом. Если все пройдет как обычно, можно будет уехать домой пораньше.

Хоть ему подобных звали «проводниками», это название не совсем точно отражало суть профессии. Его деятельность можно было скорее сравнить с архитектурой. Он выстраивал сон, декорации, людей, используя свое воображение и воспоминания клиентов. Человек в своих сновидениях шел сам, проводник никого не вел за ручку. В онейротерапии эту роль выполнял кое-кто другой. Но слово прижилось так, что и топором не вырубить. Он никого не поправлял: пусть называют как удобно.

Проводник снимал небольшое офисное помещение. Работал один, ни секретарей, ни регистратур. На входе не висело никакой вывески вроде «Страна чудес». Те, кому он был нужен, знали, как его найти. С клиентами, как и с деньгами, бывало, по-разному, то ни одного за всю неделю, то дни расписаны на ближайший месяц. Стены в кабинете он перекрасил сам, в спокойный серо-голубой цвет предрассветного утра. Посередине стояла кушетка с мягким подголовником, застеленная темно-синим пледом. Рядом – низкий журнальный столик для приборов. Главное в обстановке кабинета – никаких зеркал в комнате, где спит клиент. Проводник не знал, откуда это правило пошло, но соблюдал неукоснительно. Даже стеклянную дверцу шкафа заклеил матовой пленкой.

Глава 2.

В дверь робко и неуверенно постучали. Так стучат все клиенты, до последнего сомневающиеся, стоило ли приходить. Девушка приоткрыла дверь и спросила:

– Можно?

– Здравствуйте. Входите.

На вид ей было лет двадцать пять, может, чуть больше. Худая, остроносая, с небрежно завязанными в пучок темными волосами. Она сняла плащ и повесила его на вешалку у входа.

– Присаживайтесь, – Проводник поставил стул напротив своего кресла.

– А я думала, что просто лягу, и мы начнем?

– Нет, все немного не так работает, – чуть улыбнувшись, ответил он, – сначала мы поговорим.

Девушка села на краешек стула, поставила сумку на пол, потом подняла ее, положила на колени. Проводник подошел к проигрывателю, откинул крышку. Пальцы ловко пробежались по конвертам с пластинками на полке, пока не остановились на нужном. Первые медленные ноты заполнили кабинет, когда игла коснулась дорожки.

– Что это такое? – поинтересовалась девушка.

– Шестая симфония Чайковского, поможет настроиться на нужный лад, я сделаю потише, чтобы не мешала.

Проводник вернулся в кресло, откинулся на спинку.

– Я не знаю с чего начать, – сказала она.

– Никто не знает, давайте я задам вам несколько вопросов. Чем больше узнаю, тем лучше. Расскажите, что случилось. Когда вы перестали видеть сны?

Она отвела взгляд к окну. Дождь все еще стучал по стеклу.

– Почти три с половиной месяца назад. Я ложусь спать, закрываю глаза, а потом просто утро, как будто моргнула. Ни снов, ни ощущения, что прошла ночь, даже не чувствую себя отдохнувшей.

– Врачи что говорят?

– Сказали, что в моем состоянии это нормально, все пройдет, выписали таблетки для сна, не помогло.

– Расскажите, что случилось. У вас умер кто-то близкий? – спросил он после секундного молчания.