Проводник для ведьмочки

Глава 8: Зов из-за Предела

Вернувшись в квартиру, Вестра почувствовала себя иначе. Слова бабушки висели в воздухе тяжелым камнем. «Ржавчина… разъедает…» Она подошла к зеркалу в прихожей и внимательно разглядывала свое отражение. Та же бледная кожа, те же золотистые глаза, те же темные волосы. Но ей почудилось, что контуры ее тела стали чуть менее четкими, будто акварельный рисунок, по которому провели мокрой кистью. Или это было воображение, подогретое страхом?

Она потрогала свой кулон, теплый обсидиан. Обычно он был молчаливым хранителем ее силы, а сейчас он вибрировал едва уловимой, тревожной дрожью, словно настраивался на какую-то далекую частоту.

Чтобы отогнать мрачные мысли, она решила сделать то, что делала бы дома — привести в порядок жилище. Она подмела пол (удивившись легкости пластиковой щетки на палке), протерла пыль и попыталась «поговорить» с фикусом, которому накануне вернула немного жизненных сил. Растение стояло посвежевшим, но больше не реагировало на ее шепот.

Этот мир сопротивлялся.

Когда за дверью послышался звук ключа, она бросилась в прихожую с таким облегчением, что сама себя не узнала. Артем, сняв куртку, сразу увидел ее бледное, встревоженное лицо.

— Что случилось? — он тут же подошел к ней, положив руки ей на плечи. — Ты в порядке?

— Я… я встретила ту женщину. С тыквой, — выдохнула Вестра, цепляясь взглядом за его знакомые, надежные черты лица. — Бабушку Анастасию.

Лицо Артема вытянулось.

— О боже! И что она? Она что-то сказала? Если она тебя напугала своими разговорами про пришельцев и полтергейст…

— Она знает, Артем, — тихо прервала его Вестра. — Она не знает всего, но чувствует. Она сказала, что я… как ржавчина в этом мире. Что я могу причинить вред.

— Что за чушь! — Артем притянул ее к себе в объятия, и она уткнулась лицом в его свитер, вдыхая знакомый запах мороза и парфюма. — Ты не ржавчина. Ты… ты как первый луч солнца после долгой зимы. Не слушай ее.

Но его объятия, такие желанные, не могли полностью развеять ее страх. Он исходил не от старушки, а от чего-то внутри нее самой.

Вечером они смотрели фильм. Какой-то фэнтезийный блокбастер с драконами и магами. Вестра смотрела на экран с кривой усмешкой.

— Все не так, — комментировала она. — Никто так заклинания не читает. И борода у него явно накладная. И почему этот «огненный шар» летит, как мячик? Настоящий взорвался бы прямо в руках у того, кто его столь безграмотно формирует.

Артем смеялся, наслаждаясь ее возмущением. Но потом на экране появилась сцена, где героиня прощалась со своим миром, зная, что не вернется. И Вестра замолчала. Она сжала его руку так сильно, что ему стало больно.

Когда фильм закончился, она сидела, уставившись в пустой экран.

— Артем, — ее голос прозвучал приглушенно. — А что, если я не смогу вернуться? Что, если я навсегда останусь здесь? Стану… твоей ржавчиной?

Он повернул ее лицо к себе.

— Слушай меня. Если ты останешься, мы сделаем тебе паспорт, найдем работу… мы… — он запнулся, и слово «мы» повисло в воздухе, полное нового, огромного смысла. — Я буду рад. А если найдешь способ уйти… я тебя отпущу. Потому что люблю тебя достаточно, чтобы желать тебе счастья, даже если оно не со мной.

Он сказал это. Просто и прямо. И в тишине комнаты эти слова прозвучали громче любого заклинания.

Слезы выступили на глазах Вестры.

— Я не знаю, что такое любовь в твоем мире, Артем. В моем — это сплетение двух судеб в одну, более сильную, чем каждый по отдельности. И я чувствую, как наша с тобой судьба сплетается. И это так же страшно, как и прекрасно.

Она поцеловала его, и в этом поцелуе была благодарность, тоска и отчаянная надежда.

Ночью Артем проснулся от странного звука. Тихого, мелодичного звона, будто кто-то задевал стеклянные бокалы. Он вышел в гостиную. Вестра стояла у окна, спиной к нему. Она была в своем темно-синем платье, и ее руки были подняты, как тогда утром. Но сейчас она не пела. Она слушала.

В воздухе висела легкая, переливающаяся дымка, исходившая от ее кулона. Камень горел изнутри зеленым огнем.

— Вестра? — тихо позвал он.

Она обернулась. По ее лицу текли слезы, но глаза сияли невероятной, почти болезненной яркостью.

— Я слышу, — прошептала она. — Я слышу зов. Сквозь пелену миров. Это… Хранительница Порогов. Она ищет меня. Канал… он снова открывается. Ненадолго. Только на мгновение.

Сердце Артема упало. Он знал, что этот день может настать, но не ожидал, что это будет так скоро и так больно.

— Сейчас? — его голос сорвался. — Прямо сейчас?

— Нет. Но скоро. Через день, может, два. Энергия снова накапливается. Бабушка была права. Нужно было ждать знака. И он пришел.

Она подошла к нему и прижалась лбом к его груди.

— Я не знаю, что делать, Артем. Я хочу домой. Я тоскую по своим звездам. Но я хочу остаться. Здесь. С тобой. Я никогда еще не была так разорвана надвое.

Он обнял ее, чувствуя, как ее худенькое тело дрожит. Он стоял с ней в центре гостиной, в самом эпицентре бури, которую не видел никто, кроме них. За окном по-прежнему горели фонари, шумел город. Но здесь, в этой комнате, решалась судьба. И выбор, самый страшный в ее жизни, предстояло сделать ей. Ведьмочке, застрявшей между миром, где ее ждали, и миром, где ее полюбили.