Проводник для ведьмочки

Глава 10: Закат у оранжевого идола

Последний день прошел в тягучем, почти невыносимом молчании. Все слова были уже сказаны, все доводы — давно приведены. Оставалось только ждать. Артем пытался вести себя как обычно — приготовил завтрак, сварил кофе, предложил посмотреть фильм. Но каждый его жест, каждый взгляд был наполнен горечью предстоящей разлуки.

Вестра была похожа на тень. Она ходила по квартире, поглаживая ладонью обои, словно прощаясь с самими стенами, впитавшими их короткую историю. Огладила корешки книг на полке, снова прикоснулась к экрану телевизора, поговорила с фикусом на одном ей известном языке. Она сложила его свитер, футболку и штаны, которые носила, аккуратно положив их на комод — символ возвращения к своей, настоящей сущности. На ней снова было ее синее платье, расшитое звездами и рунами, а поверх него через плечо перекинут ее бархатный мешочек. Вестра снова стала чужой, инопланетной, наконец-то готовой к отбытию.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые тона, она подошла к Артему.

— Пора, — сказала она просто.

Они молча спустились по лестнице. Рука Артема сжимала ее пальцы так крепко, что кости ныли, но он не мог заставить себя ослабить хватку. Казалось, стоит ему разжать пальцы — и ее унесет ветром подальше от его дома.

Во дворе было пустынно и непривычно тихо. Анастасия Петровна, словно почувствовав нездешнее напряжение, не вышла вечером покормить голубей. Они стояли одни перед ухмыляющейся тыквой. Внутри нее уже теплился тот самый тревожный, пульсирующий изумрудный свет. Воздух снова затрепетал, запахло озоном и прогнившими листьями.

Кулон на шее Вестры вспыхнул в унисон, заливая ее лицо зеленым отсветом. Она закрыла глаза, как бы прислушиваясь.

— Они там. Они держат портал. Но долго не смогут, — ее голос был отстраненным, голосом проводника, уже наполовину находящегося в дороге. В дороге к своему дому, расположенному в ином мире.

Она повернулась к Артему. И в этот момент вся ее отстраненность рухнула. Ее лицо исказилось от муки. Слезы, наконец, потекли по ее щекам, не испаряясь, а оставляя мокрые следы на щеках.

— Я не могу, — разрыдалась она. — Я не могу уйти. Я останусь, — Вестра цепкой хваткой схватилась за куртку Артема. Ее потряхивало, но она не могла ни остановить поток слез, ни разжать своих рук.

Слова Вестры были тем, что Артем так отчаянно желал услышать. Но теперь, глядя в ее искаженное болью лицо, он понял страшную правду. Если она останется, она будет медленно угасать. Тоска по дому съест ее изнутри. Она будет любить его, но часть ее души навсегда останется там, за Пределом, и эта часть будет болеть вечно.

И он понял, что по-настоящему любит ее не для себя. А для нее.

— Нет, — тихо сказал Артем и тут же покачал головой для убедительности. И хоть его собственное сердце разрывалось на части, но голос прозвучал твердо. — Ты должна вернуться!

Она смотрела на него с недоумением, с надеждой, с ужасом.

— Что?

— Ты — ведьма, Вестра. Твое место — там, где твоя магия, твои звезды, твой долг. Ты не будешь счастлива здесь, в мире «токов» и моей «физики». Ты будешь пытаться, но часть тебя будет всегда тосковать. И я не смогу видеть, как ты увядаешь. Я не хочу быть тюрьмой для тебя. Даже самой необходимой.

Он нежно сжал ее запястья, а потом оторвал ее руки от себя и сделал шаг назад. Это был самый трудный шаг в его жизни.

— Уходи, Вестра. Пока портал открыт. Возвращайся домой.

Она стояла, не в силах пошевелиться, рыдая беззвучно, дрожа всем телом.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, тут же отчаянно всхлипнув.

— И я тебя люблю, — его голос, наконец, дрогнул. — Поэтому и отпускаю, — почти беззвучно произнес он.

В этот момент столб света из тыквы вспыхнул с ослепительной силой, заливая все вокруг нетипичным светом. Зеленое сияние поглотило Вестру, очертания ее фигуры поплыли, стали прозрачными.

— Артем! — ее крик донесся, будто из-под воды, полный отчаяния и любви.

Он видел, как ее рука тянется к нему сквозь сияние. И он, превозмогая всю боль, улыбнулся ей. Улыбнулся так, чтобы она запомнила его не страдающим, а сильным. Таким, каким она его полюбила. Каким когда-то встретила.

— Прощай, ведьмочка! — крикнул он ей в ответ.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Воздух перестал дрожать. Во дворе снова было тихо и пусто. Только ухмыляющаяся тыква стояла на своем месте, обычная, неодушевленная. Ничего не напоминало о том, что здесь только что разыгралась драма двух миров.

Ничего, кроме маленького, темного предмета, лежащего на земле, на том месте, где только что стояла Вестра.

Артем, с ногами, ватными от горя, подошел и наклонился. Это был ее кулон. Камень-обсидиан, оправленный в серебро. Он поднял его. Камень был холодным и темным. Видимо, вся магия из него ушла.

Он сжал кулон в ладони, прижал к груди и, наконец, позволил себе разрыдаться. Он стоял один в опустевшем дворе, а над ним сгущались сумерки, неся с собой холод первых ноябрьских заморозков.

Он отпустил ее. Он спас ее. И теперь его собственный мир, мир «физики» и «токов», стал безвозвратно скучным, серым и бесконечно одиноким.