Проводник для ведьмы

Глава 4. Тревожные вести

Как же я люблю позднюю весну и самое начало лета, когда деревья еще стоят окутанные ароматами клейкой смолы, а листья сплошь яркие, нежные, зеленые, пахучие и молодые, омытые чистой росой. Когда хочется стоять, забыв обо всем на свете и вдыхать ароматный благоухающий воздух, словно проникающий внутрь, в самую душу, в самую суть. Когда солнце, нежное, местами робкое, застенчивое, игривое; местами яркое, резвое, мягкое. Когда так громко стрекочут кузнечики, летают тяжелыми бомбочками майские жуки, резвятся очаровательные бабочки, а вода в озерах и реках холодная и кристально чистая после схлынувших весенних паводков. Когда воздух дрожит от прозрачности, кажется, дотронься и он зазвенит. Когда хочется смеяться без причины, когда перестаешь думать о прожитых годах, когда все окружающее кажется прекрасным и величественным, когда сбываются самые потаенные мечты.

Я шла по лесной дороге, радуясь, утру, солнцу, весне, деревьям вокруг, легкости дорожной котомки за плечами, скорому окончанию пути. Меня ждал последний переход, прежде чем я вернусь в свою маленькую избушку на краю леса, и заброшенного среди бескрайнего мира села. На моем пути оставался лишь один мало-мальски крупный городок, где мне предстояло зарегистрироваться и найти нескольких клиентов для получения подтверждения нахождения в городке. Горная область оказалась довольно масштабной по продолжительности, хотя как раз численностью населения не особо располагала.

Направляясь к городку Марону, я надеялась пополнить лекарскую сумку необходимыми мне травами и сборами, коими поиздержалась по дороге. Весной по нескольким районам прошел мор, покосивший крупный рогатый скот и мне пришлось заниматься вплотную их спасением. Я знала, в городке есть префект, который подпишет мои бумаги и может, подскажет, где можно найти необходимую мне клиентуру.

Еще в середине весны я отказалась от полюбившегося мне образа старушки в годах, вернувшись к истинному виду, так как энергетические показатели восстанавливались медленнее, когда мне пришлось тратить силы на поддержание иллюзии и к тому же нашлись люди, на которых моя качественная иллюзия не влияла никоим образом. Из-за опасения ненужных сплетен, пришлось лишь частично корректировать внешность, особенно когда приходилось расхаживать по дорогам крупных немногочисленных городов.

Сейчас я выглядела немного моложе своего истинного облика и напоминала служанку, идущую на наем. Свои отросшие волосы я спрятала под косынку, а тело упаковала в простое платье до щиколотки теплого коричневого цвета, с расшитым цветочным орнаментом лифом, из-под которого виднелась белая легкая льняная рубашка с круглым воротом, присборенным у горла и длинными пышными рукавами. По случаю погожего денька туфли я сняла и шагала босиком, совершенно не опасаясь простудиться. Перекинутая через плечо, видавшая виды холщевая сумка, била по бедру, но к этому я уже привыкла и не обращала внимания на временное неудобство. Оружия, кроме короткого кинжала, больше приспособленного для сбора трав и раскапывания корешков, я не носила, да и пользоваться не умела. На широкой двойной юбке я нашила в свое время множество карманов, в коих носила наиболее важные сборы, ингредиенты, сушеные травки, притирки и прочую дребедень. Где-то здесь разместился и тощий кошель с деньгами. Внешне я выглядела лет на 22-25, практически мой истинный вид. Идеально красивой я себя не считала, но иногда позволяла забыть прожитые годы и окунуться в беззаботную юность. К сожалению, с каждым прожитым годом подобные желания у меня появлялись все реже и реже. И не только из-за испорченного отрочества и молодости. Я всегда считала себя ответственной молодой женщиной, не способной на глупости.

Однако даже в простых нарядах я выглядела аристократкой, хотя и пыталась изжить подобный минус в свете моего теперешнего кочевого образа жизни. Мне очень шли головные уборы, потому я не чуралась платков. Идя по лесной дороге, я наслаждалась тишиной, покоем, одиночеством.

Конечно, молодая красивая девушка не должна расхаживать по дорогам одна, но я не простая девчонка из местного села. Сейчас я, конечно, утратила былой лоск и налет помпезности, но все равно, несмотря на пыль дорог, умудрялась ухаживать за собой. Мое лицо с классическими чертами обветрилось и потемнело от солнца, а руки шелушились от постоянной работы с травами и зельями, да и ходить босиком я любила. Отец бы в обморок упал при виде того, во что превратилась его нелюбимая дочь и как это она бережет нашу родовую честь. Он ни разу не подошел ко мне во время процесса, не приходил в тюрьму, не пытался связаться с каторжанкой. Единственная уступка – документы на апелляцию и то под давлением обстоятельств под именем личный советник короля Гордон Грий.

К городку, вернее к зажиточному предместью я подошла уже в сумерках, а потому не стала спешить за каменные стены, решив остановиться в ближайшем постоялом дворе. Однако свободных мест в единственном в округе постоялом дворе не оказалось, по случаю ярмарки местного значения, совпавшего с религиозным праздником. Странствуя по городам и весям, я совсем упустила из виду праздники, которые старалась обходить стороной и отсиживалась в деревнях или на хуторах, пока те не проходили сторонкой. С другой стороны мне необходимо было попасть в город именно сейчас и не позже. Находясь в дороге меня, догнало письмо, переданное через посыльного голубя от Гордона Грия, в котором тот извещал меня о том, что будет ждать в своем поместье, расположенном неподалеку от моего последнего городка. О чем тот желал со мной поговорить, осталось загадкой, но по манере изъясняться даже в письменной форме, было ясно, если я не появлюсь, меня просто сотрут в порошок.

Зато мне повезло в том, что я уже в переполненной людьми таверне, где собралась поужинать с горя, нарвалась на женщину, которая рассказала, что здесь в предместье есть работа именно для меня. Что доподлинно произошло в доме, куда меня направили, никто толком не помнил, из-за давности произошедшего, только вот уже в течение двух лет там болеет хозяйская дочь. Кого только не приглашали к девочке, все без толку. Даже местных магов, но те ничего не нашли и вынесли вердикт, что вся болезнь от меланхолии.