Прозрачность

Глава 4. ЛЕГЕНДЫ

Сегодняшний вечер в Энеке назывался «выходным вечером». Им объявлялся каждый шестой день, в который большинство людей оставляли свои рабочие инструменты, места и выходили на главные улицы проводить свое время в прогулках и немного ненужных покупках. Это не было ни праздником, ни фестивалем, кто-то продолжал свои дела, кто-то хотел отдохнуть, но в городе царила легкость.

Эта традиция появилась вследствие интересной истории о вознесении бога Удачи и Ветра. Рожденный в бедной семье в безымянном поселении вдали от города, юный Тесхва не имел возможности получить должное образование, и даже книг в поселке можно было пересчитать по пальцам одной руки. Мальчик выделялся с самого детства: живыми любопытными глазами и неуемной тягой к знаниям. Мечтая о карьере государственного служащего в крупном городе, он часто сбегал с проезжими людьми, расспрашивая у них обо всем, что его могло заинтересовать и доезжал с ними до больших городов. Там он подрабатывал, покупал книги, а после прочтения перепродавал: парень с сожалением понимал, что ему банально негде их хранить.

Через месяц, два он возвращался. Сильно похудевший, с темными мешками под глазами, но с горящим взором. Как бы он не пытался крутиться, эти периоды в его жизни являлись самыми худшими, но и лучшими одновременно. Однако возвращался он отнюдь не из-за нехватки денег и сложного состояния. В семье Тесхва был самым старшим, и просто напросто не мог оставить ее. Хозяйство отнимало много сил, а оно было единственным способом пропитания и зарабатывания денег.

Мало помалу Тесхва шел к тому, чего он желал, и в один день, приняв подаренные ему родителями деньги, он вновь направился в город, на этот раз не для изучения, а для сдачи экзамена на чиновника. В аудитории рядом с несовершеннолетним оборванцем сидели люди, все как один с благородными регалиями и не младше тридцати лет. Его вызвали самым первым, не дав толком заполнить и половины листа. Принимающий лишь презрительно осмотрел его и принялся засыпать несчастного вопросами, не давая ни секунды на раздумья и ответ. Когда Тесхва попытался перебить мужчину и ответить, тот лишь перечеркнул его лист, высокомерно заявив:

— Перед тем, как приходить сюда, сначала обучился бы банальным манерам.

С позором Тесхва вышел из красивого и высокого здания и ему ничего не оставалось, кроме как вернуться домой. Там, понурив голову, он вновь взял в руки портновские ножницы. Однако его разочарование не продлилась долго: он вновь принялся зачитываться всевозможными научными трудами, что получалось достать, и на следующий год с твердой уверенностью вновь вошел в подобное здание.

И снова ему даже шанса не дали проявить себя, смотря лишь на его одежду и простую фамилию. Всего он предпринял пять попыток, из года в год приходя в разные города в разные аудитории, сидя с разными людьми и принимающими, но неизменным оставалось одно: пренебрежение и надменность. Так продолжалось до тех пор, пока не наступил шестой год отчаянных попыток.

Тесхва, еле уместив на выданных бумагах свое эссе, на мгновение засомневавшись, все же твердо открыл дверь в комнату с большим столом и мужчиной за ним. Молодой человек с почтением поприветствовал его и присел на стул напротив, протянув свою работу. Мужчина казался старше, чем все предыдущие принимающие, с морщинками в уголках рта.

— Давайте посмотрим на ваши результаты, юноша, — добродушно проскрипел он.

Пожилой мужчина улыбнулся и стало отчетливо понятно, почему у него около губ такие глубокие морщины.

— Изумительно, — спустя некоторое время еще шире улыбнулся он и посмотрел на нервничающего парня. — Какой поразительный анализ проведен в вашей работе. Какие удивительные аналогии вы приводите!

Затем он задал все те вопросы, которые ему задавали до этого, и еще один, и еще, и собеседование превратилось в дискуссию. Он внимательно слушал Тесхву и в очередной раз поразился его живому уму.

— Я не вижу особого смысла в том, чтобы доводить экзамен до конца и выслушивать всех остальных, но все же каждый заслуживает шанса.

С ним попрощались и Тесхва с нетерпением стал ждать дня, когда на главной площади вывесят список имен. Никогда еще так сильно не надеясь, он на нервах просуществовал неделю, не понимая, почему так медленно течет время.

Фамилий у богов нет, они не являются частью рода, но на тот момент Тесхва был всего лишь человеком, и каллиграфично выведенное «Тесхва Беринан» стояло в самом начале списка. А в первый день его новой жизни, когда он стоял перед губернатором, с выведенным на груди знаком ранга и длинными рукавами, сильный ветер развивал подол одежд и пытался вырвать свитки из его рук. После этого он прошествовал в свой кабинет, сел за низкий столик, зажег благовония с запахом спелого нектарина и вознесся.

Тесхва стал тем, кому молились перед дальними путешествиями, рискованными решениями и, конечно же, перед экзаменами. Появились бесплатные читальные залы, а счастливым числом стало шесть.

Днем, который был посвящен отдыху и безделью, воспользовались и юноша с небожительницей. Они шли по главной широкой улице, заставленной прилавками и пестрящей от одежд людей. И Соа держался прямо за Гинтрейме, кончиками пальцев хватаясь за чужой рукав. Но после того, как его чуть не снесла очередная стайка детей, И Соа все же покрепче ухватился за предплечье Гинтрейме, как та в начале и предлагала. Дальше он зашагал увереннее. И Соа старался прислушиваться к голосам и другим звукам, наполняющим город. Воздух был наполнен мягким теплом, которое ощущалось даже под большими плывущими облаками и солнцем, готовящемуся к закату. До него оставалось еще прилично времени, но малиновые и фиолетовые мазки на небе уже давали о себе знать.

Гинтрейме небыстрым шагом вела юношу, раздумывая, что ей сейчас делать дальше.

— Хочешь есть? — попробовала начать она.

Гинтрейме вспомнила, что И Соа почти ничего не ел в поместье. Она задавалась вопрос почему, но пришла к очевидному выводу, что тот, возможно, беспокоится, что в еду по приказу Тесхвы может быть что-то подсыпано. Не то, чтобы Тесхва когда-нибудь поступил бы так, но Гинтрейме попыталась представить ситуацию со стороны И Соа.