Прозрачность

Глава 5, часть 2

На следующий день И Соа разбудили почти сразу после восхода солнца. Гинтрейме, убедившись, что И Соа не ляжет спать обратно, спустилась вниз, где взяла поднос с пузатым чайником со свежезаваренным чаем и двумя пиалами. Когда она поднялась, И Соа уже завязывал обувь.

— На улицах пока никого нет, — сказала Гинтрейме.

Она поставила поднос на столик рядом с кроватью и разлила напиток по чашам, одну подвинув ближе к юноше. Чай оказался очень светлым, но терпким, отчего И Соа окончательно проснулся. Глаза надевать он пока не спешил, решив постараться не сильно разочаровывать своего врача. Поэтому, закончив утреннее чаепитие, он накинул плащ и схватился за предплечье Гинтрейме, и в таком виде они направились по вчерашнему пути.

Несмотря на весьма раннее утро, когда люди должны уже заполонить улицы, было слишком тихо. И Соа услышал лишь пару приглушенных разговоров, да шарканье ног, но в основном город пока пустовал. Это можно было бы легко связать с напряженной ситуацией в Лие, но нет, это всего лишь странная особенность этого города. Лия был довольно обособленным местом, настолько, что имел собственные памятные даты, правителей и даже режим дня: активная жизнь в городе начиналась поздним утром, но и заканчивалась не менее поздним вечером.

Так что И Соа и Гинтрейме, не сильно привлекая внимание, довольно быстро добрались до кладбища.

В сером утреннем свете оно выглядело не лучше, чем ночью.

И Соа продолжал идти, цепляясь за одежду небожительницы. Он шел туда, куда его вели, особо не беспокоясь и наслаждаясь холодным утренним воздухом.

Когда они дошли до возвышения с той самой безымянной могилой, ему все же пришлось достать пару отполированных деревянных шариков. Пока он это делал, Гинтрейме сняла с пояса кошель Вакхалас. Данная вещь была создана богом Богатства и Плодородия для довольно обыденной цели: иметь возможность носить с собой как можно больше монет. В относительно небольшой кошель можно кинуть сто золотых монет, только чтобы понять, что места в нем еще больше, чем было. К сожалению, этим достаточно удобным мешочком пользовались только состоятельные люди, так как и цена его была немаленькой. Впрочем, чего еще можно было ожидать от бога Богатства.

Перед выходом Гинтрейме одолжила у хозяина гостиницы лопату, которую сейчас и вытащила из кошеля. И Соа удивленно раскрыл глаза, когда понял, что небожительница собирается заняться этим грязным делом сама. Но Гинтрейме, обладающая силой несколько большей, чем обычная людская, крепко взялась за черенок и справилась всего за несколько минут. Хотя она и делал это неумело и, возможно, немного смущаясь подобной работы. Земля разлетелась в разные стороны и вот уже стал виден край полусгнившего ящика. Не ящика даже, а ящичка. И Соа поспешил достать его, пока Гинтрейме не вздумала сделать это сама. Дерево было мягким и рассыпалось от любых прикосновений, так что юноше не пришлось сильно стараться, чтобы открыть его. Он убрал мешающиеся дощечки, под которыми оказалась каменная прямоугольная шкатулка с локоть длиной. Перед тем, как открыть ее, И Соа немного помедлил: он не знал, как отреагирует небожительница рядом с ним. Но, видимо, юноша слишком долго тянул. Гинтрейме первым подняла руку и взяла шкатулку.

— Тяжелая, — прокомментировала она очевидное и приоткрыла крышку.

Камень внутри шкатулки был расписан искусным рельефом с изображениями плодовых деревьев и цветов. Он занимал собой все боковые стенки и дно, но, кроме него, Гинтрейме ничего не увидела. Шкатулка была пуста.

— И Соа, — начала было она, но затем посмотрела на самого юношу.

Тот стоял с побледневшим до мертвецкого оттенка лицом. Глаза были широко распахнуты, что редко можно было увидеть из-за их узкого разреза. И Соа протянул руку и негнущимися пальцами зашарил по шкатулке, будто бы надеясь найти второе дно. Затем он просто опустился на колени и принялся разгребать землю, пытаясь отыскать хотя бы там.

Гинтрейме хотела было остановить его, но лицо И Соа выражало высшую степень напряжения и даже испуга. Поэтому, немного прождав, Гинтрейме прервала юношу и помогла встать. Тот не поднимал голову.

— Прошло много лет, — неловко попыталась успокоить его Гинтрейме. — Неудивительно, что твой нож пропал.

И Соа продолжал стоять. Гинтрейме решила убрать следы их пребывания здесь и быстро закопала сгнившие дощечки обратно, подвинув на место примечательный сколотый камень. Шкатулку она очистила от земли и положила в кошель Вакхалас. Небожительница чувствовала небольшую досаду. По оружию многое можно сказать о его владельце, и Гинтрейме очень хотела посмотреть на эту «дорогую для юноши вещь».

Обратно до постоялого двора они дошли в гробовом молчании. Только один раз И Соа дернулся было, чтобы что-то сказать Гинтрейме. Он поглядел на нее с неожиданной скорбной виной в глазах, но в конце концов лишь покачал головой.

Пока И Соа умывался и переодевался, Гинтрейме решила заказать небольшой завтрак. Им еще нужно было дождаться прихода мужчины, который рассказал им о неясной ситуации в городе.

Гинтрейме ела немного. И Соа же вовсе не смотрел в сторону тарелок.

Чтобы немного скрасить их ожидание, небожительница достала недавно откопанную шкатулку. Открыв, она внимательно разглядела рельеф, украшающий ее внутренность. Выпуклости и впадины образовывали узнаваемые растения, можно было с легкостью различить яблони с грушами и вишней. Цветы заполняли собой дно шкатулки. Там переплетались между собой астры с крупными пионами. Мастер, что создал это, также вставил цветное стекло в лепестки и покрыл золотом тоненькие стебельки. Внешне совершенно невзрачное серое каменное изделие скрывало невероятной скрупулезности работу. Но самое главное было подмечено острым глазом ювелира и кузнеца — едва заметная гравировка подписи.

— Скажи, откуда у тебя эта вещь? — поинтересовалась Гинтрейме.

И Соа не ответил, раздумывая о чем-то.

— Шкатулка сделана мастером семьи, несколько поколений служащая непосредственно императору. Он лично тебе ее сделал или?..