Прозрачность

Глава 5, часть 7

И Соа продолжал слушать и держать женщину, хотя сильной необходимости в этом больше не было. Жрица успокоилась и погрустнела. Демон же напротив, раскраснелся, несколько вен на голове вздулись.

— Я спас Лию! Вы все должны быть благодарны мне и уж тем более ты, — Вилан презрительно посмотрел на одеяния верховной жрицы.

— Зачем ты все это сделал? — несчастно спросила Теверия. — Ты просто служитель, твое дело — улыбаться прихожанам, а не решать за тысячи людей их судьбу.

— Губернатор и остальные думали только о себе, — сплюнул демон. — Хотели сохранить власть, а на нас им было плевать. Что нищим некому будет подавать, что богатые станут нищими, что мы, верующие, потеряем все, ради чего мы жили и чем гордились столетиями, на это все — плевать. Я должен был, обязан, сделать что-то, пока все остальные отдались на волю случаю. Не будь лицемерной и не обвиняй меня только из-за мальчонки, я же видел, что ты не беспокоилась и не думала о нем.

Впервые И Соа увидел иные эмоции жрицы, кроме злобы и гнева. Ее глаза стали влажными.

— Вон был моим единственным другом, и я дорожила им, — тем не менее твердо произнесла она. — За что ты убил его? Он искренне уважал тебя, он сделал бы что угодно, как ты скажешь.

— А каким образом я еще доказал бы Берр, что мне можно доверять? Да и он не был настолько смел, чтобы пойти против решения семьи. Если ты глупа, чтобы не понимать это, то не смей обвинять меня, — еще больше разозлился демон. — Достаточно было всего лишь впустить их в город, чтобы все снова жили счастливо. Да, меня назвали предателем, но только те, кто боялся лишиться своего высокого места. И тот, старший, не лучше был, как бы вы его не боготворили. Сама подумай, он проклял меня! Он даже не знал, кто я, он в первый раз меня увидел перед смертью, а сколько ненависти в нем было!

Лицом верховной жрицы снова завладели привычные чувства, и она рявкнула:

— Он знал тебя! Вон каждый раз рассказывал о тебе и обо мне своему брату и тот слушал. Ты же помнишь, как он приезжал в наш храм? Ты говорил с ним. Думаешь, в то непростое время из всех он просто так выбрал наш? А если тебе интересно, откуда он узнал все подробности, — она зло усмехнулась. — Я пробралась к нему в камеру.

Теверия даже спустя десятилетия не могла забыть то, как ужасно плакал молодой человек, когда узнал о смерти младшего брата. Как обвинял и ее, и Лию, и богов, а затем вымаливал у нее подробности произошедшего и личность того, кто за этим стоял. Маленькая жрица с большой охотой это сделала. Когда он немного успокоился, то попросил:

— Ты его подруга, так ведь? Как вы познакомились? Расскажи, вы много играли? Гуляли? О чем молились прихожане? Вон с ними тоже общался?

Теверия уже знала, что Вон сам все давно рассказал и наверняка не один раз, но не могла отказать этому несчастному человеку. За часы, впервые проведенные рядом, она ни разу не увидела осмысленного взгляда. Когда человек смеялся с их неудачных вылазок, когда уточнял детали, его глаза оставались блеклыми, и Теверия не была уверена, смотрел ли он на нее или сквозь. Чем дольше она говорила, тем страннее и отчаяннее становился человек, который меньше, чем за сутки потерял все, что ему ценно: семья, брат, родной город и свою цель его защищать.

Верховная жрица выпрямилась и расправила плечи. Почему-то к И Соа закралось сомнение, что это не к добру, но он позволил ей сделать то, что она задумывала.

— На этот раз я скажу тебе все, что боялась раньше. И я противопоставлю тебе все, что смогу, а вы двое, — она обратилась к юноше и небожительнице, — каким бы не был ваш приказ, это дело меня и этого проклятого, — она снова повернулась к Вилану. — Мне наплевать на все остальное и на Лию, если только я смогу убить тебя! Моя месть — это то, чего хочет этот город и все люди! И помолиться своей Калии ты уже не сможешь.

На последней фразе проклятый, и без того начинавший подрагивать, взревел и с невероятной силой откинул от себя всех стоящих. Доски в стенах затрещали, а дырявая крыша полностью разрушилась и провалилась вниз на людей. Бояться демон перестал. Он снова ринулся в сторону женщины во много раз быстрее предыдущего. И Соа не успел отреагировать, а Гинтрейме успела лишь в последнее мгновение выставить клинок, но кровь уже успела пролиться: Теверия упала от сильного удара и в страхе и изумлении смотрела на свою распоротую руку и бок. Боль до нее еще не дошла. Гинтрейме молниеносно вскинула меч, целясь прямо в грудь твари, но демон извернулся и ему рассекло лишь ногу. Проклятый завыл, брызнула кровь. Небожительница смогла лишь сделать второй замах, как демон уже на трех конечностях помчался добивать ненавистную жрицу. Все, что успела сделать Теверия — вскрикнуть, когда перед ее лицом оказались когти. Последних слов она сказать не успела.

Правда, их и не нужно было говорить. Засвистел воздух и перед глазами присутствующих блеснула гладкая сталь. Но это был не меч Гинтрейме — чье-то чужое оружие, сделав оборот, вонзилось в тыльную сторону руки демона, пригвоздив того к земле. Он закричал от острой боли, но выдернуть руку не мог, настолько глубоко вонзился меч.

И Соа с удивлением смотрел на из ниоткуда взявшийся клинок. Затем он услышал треск дерева и поднял голову. Крыши не было. На еле уцелевшей стене стоял человек и с безучастным лицо взирал на все происходящее.

— Богиня Создания и Преобразования, — кивнул он в знак приветствия Гинтрейме и спрыгнул к ним.

Неизвестный человек был облачен в непримечательные легкие доспехи. Он достал кинжал и быстрым движением вонзил его демону ближе к локтю, окончательно не давая ему двигать рукой.

— С проклятыми нет нужды вести беседы.

Гинтрейме вытерла свой клинок и вернула его в ножны. Она также уважительно на мгновение опустила голову. Небожительница перевела взгляд на лежащую в крови женщину и поспешила к ней. Та была жива, но бледна и почти теряла сознание.

Новопришедший также подошел. Окинув ее взглядом, он свистнул кому-то за пределами домика.