Выставка Алисы стала событием. Критики хвалили «свежий взгляд», «пробивной эмоциональный накал». Картины продавались. Леонид наблюдал за ней на открытии, видя, как она светится, общаясь с людьми о цвете и свете. Она была в своей стихии. Настоящей.
Его невеста, Карина, изящная и холодная, как горный хрусталь, держала его под руку.
— Мило, — сказала она, глядя на картину Алисы. — Примитивно, но для выходца из низов сойдет. Папа говорит, что твоя поддержка социальных проектов хорошо смотрится в прессе.
Леонид не ответил. Он смотрел, как Алиса смеется, разговаривая со студентами-художниками. Ее смех был звонким, заразительным, лишенным той искусственности, которая окружала его всю жизнь.
Позже он нашел ее на балконе. Она смотрела на город, обняв себя за плечи.
— Вы должны быть счастливы, — сказал он.
— Я и есть. И напугана. И чувствую себя самозванкой.
— Почему?
— Потому что все это — ваш мир. А я здесь случайная гостья.
Он встал рядом. — А что ваш мир, Алиса?
Она рассказала. Об общежитии, где вода капала по расписанию. О матери, работавшей на двух работах. О мечте, которая была единственным спасением от серости. Не прося жалости, просто констатируя факты.
— Я не могу себе этого представить, — честно признался Леонид.
— И я не могу представить ваше детство с личным преподавателем по верховой езде. Мы с разных планет.
— Но искусство... оно как мост, да?
Их взгляды встретились. Мост оказался слишком хрупким, и они оба это почувствовали.
Отредактировано: 28.12.2025