Прозрачный лед

Глава 1. Ил под ногами

Невероятно тяжелый рабочий день подошел к концу. Анна припарковала в подземном гараже свой любимый маленький красный Volkswagen Polo, но подниматься на лифте в квартиру не стала: хотелось выйти на свежий воздух, немножко проветрить голову и привести мысли в порядок. Все было достаточно неплохо, но последние несколько дней в душе поселилась какая-то тревога. Внутри было неспокойно, как будто натянулась тонкая струна и вот-вот собиралась лопнуть — какое-то такое мелкое, неприятное дрожание. Нет такого словаря, чтобы описать внутреннее состояние нормального человека... Она даже не стала пытаться его объяснить. Просто подумала, что нужно немедленно по возвращении домой приступить к выполнению своих привычных небольших ритуалов. Жизнью и опытом подтверждалось - создание маленьких приятных привычек очень сильно меняет настроение в лучшую сторону, стабилизирует психику и позволяет разобраться с мелкими проблемами.

Анна стояла на выходе из внутреннего дворика своего роскошного комплекса и медленно обводила взглядом окружающий её пейзаж. Круглые жёлтые фонари отбрасывали мягкий свет на аккуратно подстриженные газоны, на аккуратные клумбы, на дорожки, вымощенные разноцветной плиткой.

За чугунной оградой начиналась совсем другая жизнь, совсем другая картина представала перед глазами. Вокруг высились девятиэтажки — они были построены ещё в девяностых годах и сначала воспринимались как чудо. Семьи переезжали из коммуналок в трёхкомнатные квартиры, всех наполняла радость ожидания светлого и радостного будущего. Но дома потихоньку ветшали, подъезды оказались неудобными, лифты часто ломались. Менялись соседи, менялось окружение. Старики потихоньку уходили из жизни, и дворы наполнялись молодой, непонятной, совершенно другой публикой. Это были подростки в худи с растянутыми воротами, в растрёпанных драных джинсах. Они сидели маленькими группками и при этом ничего не делали, даже не разговаривали между собой, просто сидели на заборе вокруг детской площадки и были похожи на стайку случайно приземлившихся чёрных всклокоченных галок. Иногда во дворе появлялись какие-то более взрослые компании из сильно подвыпивших мужиков, которые забивали «козла» у детской песочницы и пили пиво, а скорее всего, даже и не пиво.

Сейчас вокруг было тихо и пустынно — погода не располагала к посиделкам. Небо было такое низкое и мрачное, что казалось: ещё чуть-чуть — и можно погрузить руку в эту темноту, в эту муть, и почувствовать вязкость, как будто это кисель. Или, вернее, даже не в кисель; это было похоже на то ощущение, которое Аня помнила ещё с детства, когда они купались в маленькой речке на даче. Нужно было пройти от берега метров пять или шесть, чтобы добраться до нормальной чистой воды, а до этого нога уходила по колено в вязкую, мягкую, плотную жижу. Ужасно противно было. Кроме того, было очень страшно, потому что в иле кишели пиявки, поэтому нужно быстро-быстро проскакать этот маленький отрезок вязкой омерзительной глины, чтобы немедленно оказаться в чистой проточной воде.

Дом Анны сверкал огнями и был похож на новый керамический зуб, который по ошибке вставили в плохо вылеченный рот, наполненный жёлтыми прокуренными зубами многолетнего курильщика. Между девятиэтажками притаились ещё не снесённые частные дома, окруженные небольшими садиками. Дома не были особенно ухоженными; здесь никто не строил вилл, потому что вся эта территория подлежала сносу. Но застройщик куда-то пропал.

«Неужели он разорился?» — подумала Анна с некоторым даже раздражением. “И где была моя голова, когда я решала купить или не купить эту квартиру?”

В действительности вариантов было только два: в центре города квартиру в два раза меньшей площади или купить в этом комплексе с прекрасными перспективами дальнейшего развития микрорайона квартиру действительно большую — такую, как она хотела, о которой мечтала (не сказать, что прямо с детства, но со зрелого возраста, когда начала зарабатывать сама). Метров сто, чтоб были большие окна, была лоджия или какая-нибудь терраса... В голове у Анны уже было ясное представление о том, как эта квартира должна выглядеть. Каково же было её изумление, когда в этом комплексе, который, кстати, называется «Дом Кавалли» (тоже довольно претенциозное название), она увидела эту квартиру. Это была квартира её мечты! В голове мелькнула мысль, что это дали о себе знать детские комплексы, когда они жили впятером (родители, младшая сестра и бабушка) в крошечной сорокаметровой квартире, где было, тем не менее целых 4 комнаты. Красок добавляло пребывание в квартире огромного добермана, его купили сестре, но гуляла с ним, конечно, Анна. И хотя она знала, с самого начала знала, что нужно выбирать главное — местоположение, или Location, как любила говорить её подружка Маринка (та самая, что из конопатого неуклюжего подростка превратилась в важную даму-филолога), а также однородное социальное окружение — она всё равно не смогла отказаться от покупки. Тем более что проект действительно был потрясающий: вокруг должны были разместить торговый центр, парковую зону, поликлинику и целую россыпь различных кафешек и прочих мест, где можно было гулять, развлекаться и даже читать, пристроившись в тени какого-нибудь раскидистого дерева.

Но сейчас вместо раскидистых деревьев, вместо парка и зон отдыха недалеко виднелись остатки какого-то лесочка. Этот лесочек был несимпатичный, туда было даже страшно заходить, потому что его облюбовали для своих прогулок многочисленные собачники из соседних домов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Притом выглядел лесочек довольно-таки негостеприимно и недружелюбно.

Стало зябко, Анна повернулась и медленно пошла к подъезду. Почему-то вспомнился вчерашний неожиданный визит Вадима. Да-а, Вадим… Её незаменимый зам, правая и левая рука одновременно, а с недавних пор еще и «бойфренд». Какая ирония: Анна всегда была против ярлыков и присвоения ролей, особенно в отношениях, но как иначе назвать человека, который раз в неделю после работы приезжал к ней на пару часов развеять одиночество и снять стресс? Его присутствие рядом давало ощущение ложного тепла и уюта, но оно и успокаивало, потому что было теплом человеческого тела. Очень зоркая в бизнесе, полагавшаяся на свое чутье, она прекрасно отдавала себе отчет во всей поверхностности, сиюминутности этой связи, но в глубине души, в самом дальнем ее уголке Анна иногда позволяла оформиться мысли, что она ему дорога, он к ней привязан, он ее любит. Эта мысль быстро пролетала, исчезая без следа, оставляя после себя щемящее чувство какой-то утраты, неправильности, которую невозможно объяснить. Как же сложно сформулировать мысль, если дело касается чувств и эмоций, какой у нас ограниченный неточный словарь… потому неизбежно, что люди так плохо знают друг друга, так плохо понимают не только окружающих, но и себя самих. Это горько, но неудивительно… удивительно другое, что мы можем хоть как-то договариваться и общаться, конечно, находясь при этом в плену собственных представлений, собственной оптики.