Прозрение

глава 1

Примерно первое десятилетие после перестройки…

Татьяна

- Танюш, пойдём, поможешь мне пельменей налепить, - заглядывает в комнату свекровь.

- Сейчас, мам Галь. Генкины рубашки только доглажу, - отзываюсь я, проводя рукой по ещё горячей гладкой ткани воротничка.

Я обожаю гладить рубашки мужа. Делать острые стрелки на рукавах. Отглаживать как следует манжеты. А потом вешать стройным рядом в шкаф, каждую рубашку на отдельную вешалку.

Большой дубовый шкаф в нашей с Генкой комнате поделён ровно пополам. В одной половине висят Генкины рубашки и костюмы, а в другой мои платья. Мне нравится, что запахи нашей одежды смешиваются друг с другом. Точно так же, как и запахи наших тел смешиваются друг с другом каждую ночь.

Мы с Генкой всегда спим в обнимку, прижавшись друг к другу тесно-тесно. И это несмотря на то, что у нас уже двое детей! Да, я родила двух мальчишек. Даже не верится, что старшему уже почти тринадцать.

Я родила нашего Сашку сразу после окончания института, в двадцать три года. Страшно подумать, что мне самой уже скоро тридцать шесть. Кошмар какой. Хорошо, что выгляжу я лет так примерно на двадцать пять, даже поменьше. Ну, я надеюсь. Но фигура у меня точно осталась такой же, какой и была в день нашей свадьбы.

Как же давно это было. И как хорошо, что наша свадьба была. Что я не передумала, и что тот парень… Тот самый парень, про которого я давно забыла… Что он, узнав, что я выхожу замуж, не стал… Ах, да что сейчас вспоминать… Я даже лицо его забыла. Наверное, если встречу, и не узнаю…

Да и потом, он же был иногородний. Где бы мы жили… Пришлось бы с моими родителями. А с ними ещё мой брат со своей семьёй. Что же это было бы, общежитие? А так, Генкины родители выделили нам целых две комнаты в своей квартире. Очень удобно.

Да и потом, если бы я расстроила свадьбу, как бы я в глаза тёть Гале смотрела? Да и самому Генке? Ох, представляю, как гудел бы весь наш дом. Ой. Нет, это был бы полный кошмар, сталкиваться с Генкой и его родителями. Не могу даже представить, как бы это всё было. Как бы я сказала Генке, что свадьбы не будет… Как бы он посмотрел на меня… А потом, наверное, дрался бы каждый день с тем парнем… Не знаю…

Когда-то наши с Генкой родители одновременно получили квартиры в том самом доме, где мы сейчас живём. Тогда, в советские времена, людям давали квартиры просто так, от предприятий, на которых те работали.

Так что, можно сказать, мы знакомы с Генкой всю нашу жизнь. Хотя, конечно, до моих тринадцати, а до Генкиных семнадцати мы внимания друг на друга не обращали. У каждого из нас была своя жизнь. Я училась на отлично, ходила в музыкальную школу и на гимнастику, и мальчики мне были как-то так, без надобности.

Всё изменилось на рубеже моих тринадцати лет. Вообще я всегда осознавала, что я симпатичная, даже красивая. Но класса с шестого я стала пользоваться повышенным вниманием мальчишек.

Мальчишки писали мне записки с признаниями в любви, даже сочиняли стихи. Носили мой школьный портфельчик. А на наших немногочисленных школьных вечерах я никогда не подпирала стенку во время медленных танцев. Всегда меня приглашали сразу несколько мальчишек! А я выбирала, с кем бы пойти потанцевать…

Вот на одном из таких вечеров ко мне и подошёл Генка из соседнего подъезда. Отодвинул в сторону мальчишек и галантно протянул руку, приглашая… Я так удивилась тогда… Ведь Генка был старше на целых четыре года и уже оканчивал школу. До сих пор помню наш первый танец. Как Генка прижал меня к себе… И потом проводил до моего подъезда, а потом до самой двери в мою квартиру…

С этого и начались наши встречи. Нам и на свидания ходить друг к другу не надо было, мы ведь жили в одном доме. И в один прекрасный день Генка стал моим первым мужчиной. Первым и по сегодняшний день единственным. Я так сроднилась с ним. И до сих пор каждый день жду ночи.

Жаль только, что последние несколько лет Генка работает на другом конце города. Уезжает ни свет ни заря и приезжает поздно, уставший, как он выражается, как собака, и выжатый, как лимон… Поэтому жаркие ночи у нас теперь случаются всего лишь раза два-три в неделю, а не каждую ночь, как раньше.

Генка шутит, что чудо, что он вообще ещё что-то может, с такой-то работой. Нелимитированный рабочий день, как это у них называется. Ну да, частенько мужу приходится выходить на работу даже по выходным. Ну, а что делать…

Конечно, когда мы с ним оба работали рядом с домом, в нашем знаменитом районном НПО, было совсем другое дело. Да мы даже на обед ходили домой. И иногда, если дома никого не было… Ах…

А потом грянула перестройка… Наш НПО медленно, но уверенно начал загибаться… Зарплаты стали по две с половиной копейки… А у нас уже было двое детей…

В общем, довольно скоро пришлось увольняться. Мне удалось пристроиться почти сразу, и очень хорошо. Подружка помогла, Ленка. Она уже работала к тому времени в одной из строительных контор, которые в первые же годы перестройки начали появляться как грибы после дождика.

Вот Ленка, когда у них появилась вакансия бухгалтера, и предложила мне попытать счастья. До сих пор удивляюсь, как меня взяли без профильного образования, но взяли!

Работа бухгалтера оказалась делом нехитрым, по крайней мере для меня, обладательницы диплома хорошего технического вуза. Так что более-менее прилично зарабатывать я начала быстро.

А вот у Генки долго не ладилось. Сначала он взялся, как и все в то время, пытаться продавать партии компьютеров, как сейчас помню, белой сборки. Но эти сотни и тысячи компьютеров только витали где-то в воздухе, а Генка проводил часы и минуты, пытаясь впарить, как он говорил, эти мифические компьютеры новым компьютерным фирмам, которые тоже плодились в те времена как кролики.

Потом, после неудач с компьютерами, Генка пробовал толкать партии иномарок, потом ещё что-то. Всё это денег не давало, а время отнимало. Между тем все наши советские накопления, как и у всех в то время, обратились в пыль.