Прозрение и развод

Глава 1

На пороге стояла женщина.
Ухоженная, и явно не из клининговой компании. Это я поняла сразу. Рядом, прячась за нее выглядывал мальчонка. Я удивленно вскинула брови: наверное, женщина ошиблась? Хотя до нашего поселка от города минут пятнадцать двадцать на машине…

- Добрый день, - ответила я на ее приветствие. – Вы по какому вопросу?
- Я знаю, что Максим Михайлович в больнице, поэтому я к его жене. Алина Сергеевна – это вы? – спросила женщина.

Я кивнула:
- Да, это я. А вы кто?

- Извините, я бы не пришла к вам домой, но обстоятельства… я была в поликлинике, у вас на работе. Мне сказали, что вы дома, – она замолчала, стараясь перевести дух. – Я Галина Павловна, няня вот этого замечательного мальчугана. Вы, конечно, в курсе трагедии. У Данилы никого не осталось из близких, кроме отца. – она замолчала и посмотрела на меня.

А я никак не могла понять, что нужно этой женщине. Мой муж тоже пострадал в той аварии. Если она хочет получить компенсацию, то причем тут я? Ей нужно к моему свекру Михаилу Михайловичу. Он владелиц мед центра, сотрудница, которого погибла в аварии.

Я взяла на этой недели отгулы и сейчас собиралась в больницу к мужу. Он лежал со сложным переломом после этой самой аварии. Только что позвонили с охраны и сообщили, что к нам женщина. Я не дослушала и распорядилась пропустить. Решила, что это клининг, вчера заказывала.
Наши старшие дети были в школе. Сема уже в третьем классе, а Юля в первом. Младший Егорка собирался с няней в бассейн. После звонка в дверь, няня пошла открывать. Она была в курсе клининга.

Я уже собралась и была готова выйти, огляделась: все ли взяла, в гостиную вернулась Вера Ивановна и как-то смущенно сообщила, что ко мне пришли. Я удивленно посмотрела на няню и поспешила посмотреть, кто же там пришел.

У порога стояла эта женщина лет пятидесяти.
Я растерянно продолжала смотреть на нее.

Она поняла, что я не понимаю и продолжила:
- Мальчика ни сегодня завтра заберет опека… как-то… при живом отце в детский дом?

Я с трудом воспринимала действительность. И была совершенно не готова к такому разговору.
— Даниле пять лет. Его мама, Маргарита погибла в той аварии. Вы разве не знали? — женщина посмотрела на меня с ужасом, поняв, что сказала лишнего. — Боже мой... Вы правда не знали. Он вам не сказал.

Она попятилась, прижимая мальчика к себе.
— Я не хотела… я думала... Мне сказали в поликлинике, что вы в курсе и просто не хотите его забирать. А у него, кроме отца, никого нет. Совсем никого. Сегодня позвонили из опеки. Завтра заберут.

У мальчика дрогнула губа. Он молчал, но по его щеке скатилась слеза. Он даже не вытер её — просто стоял и смотрел на меня. В его взгляде не было надежды. Только вопрос: «Ты меня тоже прогонишь?»

Красивая картинка моей жизни треснула посередине. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Попыталась ухватиться за косяк, но промахнулась. Холодный мрамор прихожей вдруг стал невыносимо твёрдым.

— Лина! — Вера Ивановна подхватила меня под локоть. — Вам плохо? Господи, да что ж это такое…
Егорка, ничего не понимая, заревел в голос и потянул ко мне руки.
— Мама, ты чего? Ма-ам!

Я опустилась на корточки, обняла Егора, прижимая его тёплое тельце к груди. Это что же… мальчик? Сын моего мужа? Ещё один?
Женщина зашептала растерянно:

— Простите, ради бога. Я уйду. Я пришла к вам, думала, вы знаете. Думала, вы договорились… А опека говорит: «Нет документов, нет отца». Максим Михайлович в больнице, трубку не берёт. Вот я и…

— Стойте, — выдохнула я. — Не уходите. Вера Ивановна побудьте с Егоркой, пожалуйста. И чай. Всем чай. Я сейчас.
Я заскочила в гостиную, закрыла дверь, прислонилась лбом к холодному стеклу. Вздохнула глубоко и выдохнула несколько раз.

Потом вышла.
— Вера Ивановна, — сказала я спокойно, хотя внутри всё кипело, — пригласите гостей, пожалуйста, на кухню. Накормите.
Потом посмотрела на женщину.
— Галина Павловна, вы останетесь здесь с… Данилой. Я еду в больницу.

— К Максиму Михайловичу? — испугалась она.
Я взяла ключи от машины. Зачем-то переложила их из правой руки в левую. Пальцы не слушались.

— Да, — ответила машинально. — К мужу. Поговорим.
— Лина, — шепнула Вера Ивановна, догнав меня в прихожей. — Ты только не делай глупостей. Может, это ошибка?

— Какая ошибка, Вера Ивановна? — Я наконец-то позволила себе выдохнуть.
Захлопнула дверь и пошла по гравийной дорожке к машине. Всю дорогу мне казалось, что сзади на меня смотрит чужой ребёнок так, будто я могла стать для него последним шансом.

Я села за руль. Руки дрожали. Но внутри вдруг стало пугающе ясно — словно лампочка мигнула и загорелась на полную мощность.
Это не я должна решать, что делать с его сыном.
Нет, Максим. Сейчас ты ответишь за всё.