Прядильщица. Сплетение судеб

1.3

Липкий холодный ужас распространился по телу, сдавливая грудь и выталкивая из нее весь воздух. Руки задрожали, выронив ножницы на пол, а сердце с громким стуком ударилось о рёбра.

Нет, нет, это ведь только страшный сон! Я сплю, правда?

Окружающее перед глазами на миг подёрнулось пеленой, но никуда не исчезло. Во рту пересохло, а мои плечи непроизвольно ссутулились, словно на них разом навалился вселенский груз. Казалось, нет ничего страшнее совершённого поступка.

Я убила его...

Пусть и неосознанно, но убила. Эта мысль скрутила в один моток все мои внутренности, наслаивая друг на друга новые нити вины и страха.

Дышать стало невыносимо. В голове разом пронеслись все насмешки, что мне доводилось слышать, разъедая и так неутихающую рану.

Многочисленные шепотки за спиной...

Неуклюжая. Неудачница. Столько лет прошло, а ей больше одного полотна так и не поручили. А видели, сколько там узлов?

Надменный голос Верховной...

Ты не достойна называться Мойриной. Ещё никогда в обители не было такой бездарности! У тебя кривые руки! Только посмотри, какое ты сотворила отвратительное полотно! Ты ни на что не годишься.

Ехидная улыбка сестры...

Тебе никогда не сравниться со мной. Как только твой человек умрёт, тебя вышвырнут из Поднебесного мира. Кому ты здесь нужна?! Ни один рин на тебе подавно не женится. С тобой даже дружить считается позором!

И, наконец, разочарованные взгляды родителей.

Ты порочишь семью. Пятнаешь наше имя. Нам стыдно, что у нас такая дочь. Лучше бы ты никогда не рождалась.

Мир для меня словно замедлился. Я в отчаянии смотрела на ткацкий станок, который непрестанно продолжал формировать полотно жизни. Одна петля, вторая, третья… Длины оборванной нити хватало лишь на пару стежков. И вся моя жизнь рушилась на глазах вместе с его смертью.

Накатившая паника оказалась сильнее всех доводов разума. Время на раздумья не осталось. Ухватившись за оборванные концы, я дрожащими пальцами завязала настолько тугой узелок, что при всём желании не смогла бы его распутать. И закусив в напряжении ногти, уставилась на полотно.

Я не знала, как воспримет это магический станок, но всеми мыслями молилась богине. Должен же хоть когда-то мой дар сработать надлежащим образом! Пусть он выживет! Пожалуйста!

Станок заскрипел, казалось, заглушив своим звуком играющую музыку. Воздух вокруг сгустился, но я и так уже не дышала. Нить натянулась, опасно и неумолимо. С большим трудом, но станок всё же пропустил через себя петлю, миновав опасный участок, и мерно постукивая, продолжил работу в своём прежнем ритме.

Мой облегчённый выдох затопил меня новой волной. Нити жёванные, он жив! Да, возможно, подопечный и почувствовал в эту минуту странности, но вряд ли он догадывался, что сейчас решалась его жизнь.

– Рина Варленда! – оглушительный возглас за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Сестра, молчавшая до этого, видимо, только что отошла вместе со мной от шока. – Она нарушила непреложный закон!

Зал мгновенно наполнился перешёптываниями, не означавшими для меня ничего хорошего. И если для подопечного всё закончилось, то мои проблемы только начинались. Но я не жалела о том, что сделала. Будь у меня время тщательно обдумать, я всё равно бы его спасла.

Верховная Мойрина очутилась возле нас почти молниеносно. Она обжигающей хваткой впилась в моё плечо, доставив неприятную боль, и все остальные события для меня немного смазались. Варленда вела меня, как конвоир, в зал Верховных, пока сестра что-то торопливо рассказывала. Я не сопротивлялась. Знала, что в этот раз у меня большие неприятности, на фоне которых, все предыдущие шалости кажутся детской забавой. И от этого страшилась грядущего приговора.

Самое ужасное, что они могут сделать – лишить меня полотна. Обидно конечно, но к подобному я мысленно была готова. Меня не раз обещали разжаловать, однако принадлежность к семье Эль Вердан внесла свою лепту – оба моих родителя являлись Верховными. Преимуществ тут мало, они судили меня всегда строже остальных. Но оно и понятно, ведь я не оправдала их надежд, а теперь и вовсе опозорила род. Как бы это ни стало для них последним ударом…

Меня втолкнули в зал Суда, и я с нехорошим предчувствием поёжилась. В этот раз собрали абсолютно всех Верховных, а это, на минуточку, пятьдесят девять Мойрин. Силы небесные, неужели моё положение куда хуже?!

Помещение было залито цветным светом, отбрасываемым от витражных высоких окон. Стены и колонны декорированы позолотой, как и во всём храме. Полукруглые скамьи амфитеатром поднимались в пять рядов, а посередине – пустое пространство, куда меня и привели под пристальными взглядами Верховных. На какой-то миг я встретилась глазами с рином Дориеном, но почти сразу отвела. Мне было стыдно за очередное унижение.

Я осмелилась посмотреть на родителей. Отец недовольно нахмурился, а мать предпочла меня вовсе не видеть. От этого на душе стало так горько.

Следом в зал вошла и моя сестра, присев на самую нижнюю скамью. Её вид почему-то выражал ликование.

Заседание началось.

– Рина Алладриэн, вы обвиняетесь в нарушении двух непреложных законов… – заговорил самый старший из Верховных, рин Фолиен.