Пряники с медом, или Легенда о Снежном псе

ГЛАВА 2, в которой мы знакомимся с работниками кондитерской

Друзья вышли из кухни в магазин, где перед прилавком стояло несколько посетителей, не побоявшихся выйти в метель на улицу, чтобы приобрести Лиссины эклеры и корзиночки.

Надо ли упоминать о том, что кондитерская Лисси процветала? Причем процветала в хорошем смысле этого слова. Казалось бы, разве подобный глагол мог иметь плохой смысл? Но в Проклятом доме, который с июля стал штаб-квартирой юной кондитерши, на первый взгляд даже самые обычные – казалось бы! – слова и предметы порой приобретали поразительную способность превращаться во что-то ну совсем уж непотребное. После октябрьских событий, на месяц парализовавших нормальную жизнь Груембьерра, после всех тех странностей, которые цвели махровым… нет, просто наимахровейшим цветом, все слова с ботаническим уклоном, например, «растение», «цветок» и их эквиваленты, оказались в кондитерской под запретом, а Хелли в ультимативном порядке потребовала убрать из Проклятого дома все горшки с геранью, фикусами и другими представителями флоры, внеся в черный список даже кактусы.

Лиссин помощник Дик, питавший нежную привязанность ко всем зеленым жильцам Проклятого дома, было расстроился, но Лисси шепнула мальчику, что на время отнесет цветы в расположенную поблизости гостиницу ниссимы Сайрены, где они и пробудут, пока Хелли не успокоится.

Так и случилось. Позлившись на Мэгги, нечестным образом укравшую у нее победу на первом туре всесоларского поэтического конкурса, высказав все, что она думает о штучках Проклятого дома и конкретно о Лисси, из-за которой Хелли в очередной раз затянуло в неприятности, поэтесса съездила с Роззи в столицу, где провела приятное время, и приехала назад умиротворенная и в хорошем расположении духа. Девушка без нытья заняла свое обычное место за прилавком кондитерского магазина и только сердито пофыркивала, косясь на горшки с цветами, тайно и по одному вползающие назад в Проклятый дом и постепенно занимающие свои прежние места.

Раскланявшись с посетителями и бросив ласковый взгляд на заворачивающего пирожные Дика, который не хуже своих хозяек научился обслуживать клиентов, Лисси повела за собой Роззи и Сая в кафе, наконец распахнувшее свои двери для жителей города.

Кафе было устроено в бывшей большой гостиной Проклятого дома, полностью отремонтированной и обставленной в соответствии с задумкой Лисси. Получилось изящно и уютно – лучше и не придумаешь! По периметру большого зала, свет в который проникал через многочисленные высокие окна, были расположены уютные эркерные закутки, обрамленные шелковыми голубыми гардинами с пышными золотыми кисточками. На стенах, покрытых нежно-бежевыми обоями в полосочку, висели овальные зеркала в золотых витых рамах. Дробясь и умножаясь в зеркалах, зал казался шире и просторней, вводя в заблуждение вошедшего в него гостя количеством пространства. В середине зала стоял большой стол, накрытый расшитой цветами скатертью. Увы, эта скатерть, заказанная Лисси у ниссимы Ниттель, была дошита уже ее преемницей, выкупившей мастерскую-ателье у внезапно покинувшей город хозяйки. Об отъезде последней ходили разные слухи, вплоть до того, что уехавшая женщина была норландской шпионкой, но объяснить, что разведывала шпионка в далеком от столицы городке, не мог никто, что не мешало слухам ползти и множиться.

Центральный стол был накрыт на пятнадцать персон. В центре, среди пышно цветущих, несмотря на зиму, фиалок в изящных бежевых кашпо стояли фарфоровые фигурки масок комедии дель арте и бронзовые подсвечники со свечами. Но стол использовался пока редко, разве что по понедельникам, когда в закрытой кондитерской тайком от других собирался театральный клуб Роззи. Посетители же предпочитали рассаживаться в уютных эркерных закутках, где, отгороженные от других, они могли уединиться, сидя на мягких диванчиках. В глубине зала были высокие стеклянные двери, через которые открывался чудесный вид на заснеженный сад Проклятого дома, но с приходом осенней непогоды двери были заперты и хорошенько проклеены лично Лисси, дабы не допустить проникновения холода в дом. Сейчас в кафе было занято четыре столика, которые обслуживал степенно прохаживающийся между столиками метрдотель во фраке.

Если сразу после открытия кондитерской в начале осени Лисси и Хелли страдали от недостатка кадров, то теперь эта проблема была полностью решена.

Первым ценным приобретением была ниссима Феонила, нанятая по рекомендации служанки из Лиссиного дома.

Пожилая женщина в добротной крестьянской одежде появилась на пороге кондитерской в середине ноября вместе с первым снегом, который прокрался в Груембьерр под прикрытием серых туч и внезапно обрушился на испуганно притихшие крыши. Женщина деловито стряхнула снег со шляпки, кивнула вежливо поклонившемуся ей Дику, поставила в угол магазина тяжелый узел с вещами и без спроса прошла в кухню. Когда Лисси вернулась из погреба, нагруженная банками с яблочным повидлом, незнакомка уже домывала стоящие в раковине кастрюли. Ее большие красные руки так проворно мелькали среди мыльных пузырей, так ловко залезали в каждую выемку, оставляя за собой сверкающий след, что Лисси залюбовалась. О цене они сговорились быстро. Вначале ниссима Феонила с недоверием относилась к юной пигалице, которая удумала управлять аж целой кондитерской, но Лисси умела поставить на своем, и после нескольких дней выяснения, кто на кухне главный, а кто не учит, как правильно печь пирожки с коржиками, между женщинами установились мир и субординация.

– Она добрая, но строгая, – шепнула Лисси Саю, когда молодой человек, придя на следующий день с обычным визитом, был отруган за то, что притащил в дом грязь с улицы, и оттеснен к окну, где стал скромно и чуть нервно дожидаться прихода Лисси под ворчание новой работницы о том, что приносит нелегкая не пойми кого непонятно зачем, а потом ложек не досчитаешься. Лисси пришла, представила своей новой помощнице Сая и настояла на неограниченном праве молодого человека врываться в кухню через черный вход в любое удобное для него время. Даже несмотря на риск недосчитаться ложек, кружек и любой другой утвари. Феонила быстро смирилась со странным завсегдатаем, хоть порой и косилась на гостя с подозрением, испытывая недоумение, переходящее в когнитивный диссонанс. В представлении крестьянки племянник графа никак не мог сидеть на кухне, а тем более брать в руки кухонные инструменты. На вопрос о том, а что полагается делать соларскому аристократу, она не смогла ответить. Возможно, в ее представлении оный должен был сидеть на диване как пришитый. Потратив на обдумывание этой дилеммы некоторое время и поворчав чисто из упрямства и для своего удовольствия, Феонила успокоилась и стала относиться к Саю покровительственно-уважительно.