Пряники с медом, или Легенда о Снежном псе

ГЛАВА 5, в которой герои размышляют о цвете жизненных полос

Сайрена стояла у окна и наблюдала за снежными хлопьями, что величаво кружились за окном.

– Любуешься? – тихо спросил незаметно подошедший Ференц и обнял ее за плечи.

Сайрена ответила ему счастливой улыбкой и молча пристроила голову на груди жениха. Он прижался щекой к ее макушке, окончательно растрепав и без того не слишком тщательно уложенные седые прядки.

– Тебе не кажется, что мы совершаем глупость? Ну какая в нашем возрасте любовь? Какая свадьба? – зажмурившись, задала мучившие ее вопросы Сайрена, не зная, чего опасается больше: того, что детектив посмеется над ее тревогами, или того, что разделит их.

– М-м-м, мне многое кажется, но вот в том, что в нашем возрасте величайшей глупостью было бы от этой свадьбы отказаться, я уверен, – со вздохом проворчал ей в волосы Слоувей.

Сайрена чуть расслабилась и стала с преувеличенным вниманием разглядывать заснеженную площадь, постового, что обычно стоял возле мэрии, а теперь охранял огромную ель, лежащую у чаши выключенного на зиму фонтана. Перетянутое веревками дерево засыпало снегом, и больше всего оно напоминало обычный сугроб. Мальчишки сбивались в стайки и то и дело затевали игру в спящего пса. Тот, кому выпадала роль пса, залезал на самый верх снежной кучи и «засыпал», а остальные пытались его «разбудить» – скинуть вниз, и тот, кому это удавалось, сам становился «псом». Сайрена покачала головой, думая про себя, насколько глубоко, как незаметно и в сколь причудливых формах старинные легенды проникают в современную жизнь.

Клеменс, а именно он сегодня дежурил на площади, мальчишек от елки гонял, те ненадолго отступали, перегруппировывались и вновь шли на покорение снежных вершин.

– Надеюсь, что к тому моменту, как начнется установка ели, от нее хоть что-то останется, – задумчиво пробурчал Ференц, тоже оценивший ребячьи маневры. – Не хотелось бы все праздники любоваться из окна облезлой палкой с обломанными ветками.

– Ну, насчет этого можешь не беспокоиться, – с тихим смехом успокоила его Сайрена. – Такие игрища происходят каждый год, и пока еще ни одна елка не пострадала… Более того, у меня есть подозрение, что нисс Дрэггонс, зная все опасности, что подстерегают главное украшение площади, а поверь мне, их немало, и мальчишки – не самая большая из них, дождись начала установки, и ты поймешь о чем я… Так вот, нисс Дрэггонс, зная все опасности, покупает не просто ель, а магически обработанную ель, которая долго стоит, не осыпается и которую практически невозможно сломать, по крайней мере до конца праздников.

– Ну что ж, ты меня успокоила, – усмехаясь в усы, признал Ференц и вновь перевел взгляд на площадь.

Внезапно Сайрена почувствовала, как напрягся детектив, как задеревенели обнимающие ее руки. Она покосилась на жениха, проследила за направлением его заметно потяжелевшего и похолодевшего взгляда и едва не сплюнула от досады.

По улице шустро ковыляла старушка, на голове которой красовался пуховой платок поверх фетровой шляпы. Старушка с такой силой ударяла зажатой в руке тростью по обледенелой брусчатке, что оставалось только удивляться отсутствию искр.

Сайрена затаив дыхание наблюдала за перемещением пожилой ниссимы. До последнего у хозяйки гостиницы теплилась надежда, что конечной целью путницы является кондитерская, но когда ниссима Лакмер – а это была именно она – задрав нос, прошлепала мимо витрин с пирожными, хрупкая лодочка чаяний разбилась о риф реальности – старушка направлялась к гостинице.

– Может, она мимо пройдет? – высказал робкую надежду детектив. – Там дальше много интересных мест: ресторан, цветочная лавка…

Но мелодично звякнувший на входной двери колокольчик ясно показал несостоятельность его предположений.

– Какое все-таки счастье, что та милая девочка демонтировала нетеряемый и неломаемый артефакт, – нашла в себе силы хоть чему-то порадоваться Сайрена.

– Ты единственная во всей Соларии, кто искренне считает баронессу Фэвор милой девочкой, – крякнул Слоувей. – Но то, что она убрала тот жуткий колокольчик, – это действительно счастье.

– Видишь, дорогой, в этой жизни все происходит полосами: полоса черная, полоса белая… Комиссия, что приезжала к нам летом, выписала кучу штрафов городу, а мне в подарок досталось то чудовищное изобретение, а осенняя комиссия и премией тебя наградила, и магический колокольчик у меня забрала, и Ужас Соларии увезла… Милейшие люди!

Детектив начал ворчать что-то по поводу надежды на то, что уж зиму-то Груембьерр как-нибудь проживет без комиссий из столицы, а то, если следовать озвученной невестой логике, вероятный цвет следующей жизненной полосы настораживает, но развить эту тему в полной мере он не успел, поскольку по всей гостинице разнесся могучий старческий голос:

– Есть кто живой?! – Затем тот же голос чуть тише добавил: – По-подохли вы здесь все, что ли? – и, снова увеличив громкость, провыл: – Ниссима Сайре-е-ена-а-а! Нисс детекти-и-ив! Где-е-е вы?

– Как же не хочется встречаться с этой… особой, – прошептал Слоувей. – Заболтает со своей ерундой, и весь рабочий день – коту под хвост.

– Э-э-эй! Детектив, я знаю, что вы здесь! Я уже была в участке! Толстяк у входа мне все рассказал!

Слоувей чертыхнулся и пообещал устроить Дирги ярко-черную жизненную полосу.

– Я ее отвлеку! – мужественно предложила Сайрена. – А ты бери пальто и уходи через сад!