Прятки с драконами

ГЛАВА 9

Радко, оставшись в харчевне с сержантом и вторым арбалетчиком, устроился на лавке поудобнее и задремал. Глаза оставались открытыми. Спать так его учили в гвардии. С одной стороны он отдыхал, однако при этом всё видел и слышал - размыто, издалека. Но любая замеченная опасность моментально будила его. А расположился он грамотно: под наблюдением оказалась дверь на лестницу и, что очень удачно, на стене второго этажа он узнал тени Милко и арбалетчика - так что комната Юны была тоже в поле его зрения. При этом хорошо была видна кучка сельджуков, занимавших столик напротив. Их было четверо, и похоже, все пьяные.

  Через какое-то время сельджуки затянули гортанную песню. Трудно было понять фальшиво или правильно пели, но мелодия резала ухо.

  Около полуночи певцы поднялись со своих мест и шатаясь направились на лестницу. Это насторожило Радко. Он вскочил словно и не спал вовсе и пошёл за шатающейся компанией. Следом за ним поднялись и арбалетчики.

  Сельджуки направились к лестнице и пьяными уже не казались. Это Радко совсем не понравилось.

  - Эй, ребята! - окликнул он их по-сельджукски, - Вас там корчмарь зовёт!

  Двое обернулись и, обнажив ятаганы, бросились на воеводинца. В этот же миг что-то остро резануло спину. Удар сзади заставил его покачнуться. Но гвардеец уже выхватил меч и повернулся боком к сельджукам и ударившему в спину. Это стрелял сержант-арбалетчик! И он, бросив уже бесполезный в схватке арбалет, наступал. Второй истриец стоял в замешательстве.

  - Милко! Измена! - закричал Радко и ринулся в бой. Растерявшийся арбалетчик наконец сделал выбор и бросился на сельджуков. Но толку от этого оказалось немного. Не желая связываться с воеводинцем, сержант двумя ударами расправился со своим подчиненным и исчез, оставляя сельджуков разбираться с Радко самостоятельно.

  Томашевич успел ранить одного сельджука, но с ним самим что-то было не так. Двигаться стало больно и Радко почувствовал, что слабеет. Наверху звенели мечи: Милко тоже дрался с нападавшими.

  Гвардеец, наконец, прикончил одного разбойника. Противники оказались не из лёгких. Второй успел дважды ударить воеводинца в плечо и ногу, прежде чем отправился к своим чертям.

  Радко бросился к лестнице, отмечая про себя невесть откуда взявшийся дым и непонятный шум в корчме. Но мысли его занимали Юна и Милко. Ступеньки давались тяжело. И тут он получил сильнейший удар в голову. Раздался тонкий протяжный и пронзительный звон. Воеводинец тяжело рухнул с лестницы.

  Очнулся он от удушья. С трудом открыл глаза и ужаснулся: трещала объятая пламенем лестница. Горели стены, а второго этажа просто не существовало - только море огня и чернота неба в проломах.

  С трудом, превозмогая боль он поднялся на ноги и закричал:

  -- Юна! Милко!

  В ответ ничего кроме гула. С грохотом обрушилась лестница. Живых на втором этаже быть уже не могло.

  Прихватив валяющийся рядом ятаган (искать меч времени не было), Радко хромая выбежал наружу. Плащ на нём загорелся и пришлось его сбросить. Шлем потерялся видимо ещё во время падения...

  Очнулся Радко утром уже в лесу. В чувство его привёл муравей, пытавшийся заползти в нос. Чихнуть нормально не получилось, но букашка от своих коварных замыслов отказалась. Воеводинец попытался перевернуться на спину и вскрикнул, едва снова не лишившись чувств - из спины торчал обломок болта, предательски выпущенного сержантом Петером.

  А силы снова начали таять. Кружилась голова.

  Гвардейцев учили многому. Они были не только мастерами рукопашного боя и хорошими стрелками, но ещё умели скрытно действовать в любой безлюдной либо населённой неприятелем местности: будь то горы, лес, пустыня или степь. Обучались гвардейцы и медицине. Каждый воеводинец должен был уметь помочь как раненому товарищу, так и самому себе если рядом никого не оказалось. Местность Радко знал превосходно - не прошли зря многократные учения во всех концах страны.

  Поэтому перевязав свои раны и ещё немного отдохнув, гвардеец решил идти в Лофотен. Он не знал, спаслись ли Юна и Милко, и сможет ли кто-нибудь кроме него поведать королю об измене. Но сперва следовало заглянуть в Бран. Вдруг Юна там.

  До деревни добрался уже затемно. Воздух всё ещё был пропитан запахом гари и дымом. Люди разгребали завалы. И тут внимание его привлёк разговор нескольких мужчин, разбиравших развалины большого дома.

  - А принцессу-то жаль. - сказал один. Лица его в тени Радко не разглядел.

  - Да уж, свои же охранники воеводинцы напали. - ответил другой - коротышка, стоявший спиной к Радко. От этих слов гвардейцу стало дурно. Брешут. - возразил первый. - Воеводинцы королю вернее сторожевых собак.

  - Неа, не брешут. - вмешался третий. - Сам слышал, как король пообещал ими заняться.

  - И я слышал. - подтвердил коротышка.- Маршалу ихнему теперь достанется. Говорят, то его сыновья были.

  Радко бросило в жар, ноги явно собирлись подкоситься. Юна погибла! Король уже побывал здесь. Во всём обвинены он и Милко! Это заговор!

  Из дальнейшего "путешествия" по деревне Радко узнал, что и Юна и Милко и даже он сам - сгорели. Однако появление дракона куда больше волновало людей. Из деревни пришлось уходить. Во-первых гвардеец смертельно устал, а во-вторых он едва не нарвался на разъезд тайностражников.

  Проснулся посреди леса почуяв тёплое дыхание на своём лице. Потом что-то влажное и мохнатое ткнулось в его щеку. Это не был человек. Радко открыл глаза и встретил тревожный взгляд больших карих лошадиных глаз.

  - Сивко! - вырвалось у него.

  Благородный скакун заржал - он наконец то нашёл своего хозяина.

  Это облегчило задачу. Теперь Радко не нужно было идти пешком, тратя и без того тающие силы. С трудом вскарабкавшись на коня, гвардеец поскакал к дороге на Лофотен...