Прыжок в Вечность

Глава 7

Сентябрь вдохновленно золотил старые клены аллеи, ведущей к воротам университета, а аромат засыхающих листьев волновал сердце. На лакированный носок сапога Камиллы упал ярко-желтый лист. Она остановилась, наклонилась и подняла его. Словно письмо из будущего, он напоминал о том, что все имеет конец и все возрождается снова. Но Камилла увидела в нем только завершение чего-то важного. Она не любила осень. Именно осенью наступило утро, которое стало последним для мамы. И каждый год, видя пламенные одежды деревьев, Камилла непроизвольно сжималась и затаивалась, желая сбежать от всего мира и переждать холода под укрытием.

Вчерашний вечер не выходил у нее из головы. Максим казался еще более отстраненным, чем обычно, и не проявлял ни малейшего интереса к семейным разговорам. Камилла снова и снова вовлекала его в разговор с отцом, желая наладить их общение, но ничего не получалось. Ее муж продолжал движение по своей знакомой орбите, в то время, как космические дали оставались в тени апатии. Она вздохнула и убрала наушники в карман – в них не было пользы. Любимый трек больше не вызывал эйфории, и беззаботность студенческих лет не смогла просочиться даже сквозь наизусть заученные строки. Забот теперь с каждым днем становилось все больше, а идей, как обойтись без потерь, не было совсем.

Нужно было что-то менять. Глупо ждать новых результатов, оставаясь на старом месте и обложившись старыми привычками. Но что? Робко и тихо звучала идея развода, но Камилла делала вид, что не слышит ее. Она продолжала воинственно расчищать дебри от нежеланных мыслей и верить в то, что скоро все изменится. Но усталость от борьбы вновь легла на ее плечи, сжимая грудную клетку, в которой незаметно зарождалась божественная искорка, наполненная чистейшим источником безусловной любви.

В рабочей атмосфере ей стало спокойнее. Привычная обстановка убаюкивала нервы, а множество незавершенных дел отвлекали даже от ноющей поясницы. Уже несколько часов Камилла хотела пройтись и размяться, но напоминание о том, что она может столкнуться с Артуром и снова нарушить и без того хрупкий душевный баланс, удерживало ее на одном и том же месте, где она чувствовала себя в относительной безопасности.

После полудня солнце полностью наполнило кабинет. Воздух стал густым и плотным. Нет, так работать невозможно! Камилла распахнула окно и уже приготовилась набрать в легкие побольше свежего воздуха, когда заметила знакомый серый пиджак, рукава которого рисовали странные фигуры. Артур, повернутый к ней спиной, что-то рассказывал пожилому собеседнику, и, по всей видимости, разговор становился все более эмоциональным, поскольку жестикуляция с каждой секундой усиливалась. Рука Камиллы машинально закрыла окна и задержалась на стекле. Её горячие пальцы оказались как раз на его подвижных плечах. В этом призрачном движении таилось что-то интимное. Расстояние между ними стерло свои границы, оставив лишь тончайшую вуаль из прозрачного стекла... И вдруг Артур обернулся и посмотрел прямо в глаза Камиллы. Она вздрогнула и резко отвернулась. Время, сделав пируэт, отбросило её назад, в 5 "А" класс, когда учительница заметила скомканную шпаргалку на столе и публично отчитала краснеющую малышку. Прошло более двадцати лет с того дня. И теперь, стоя в собственном кабинете, в дорогом костюме со строгой причёской, Камилла продолжала оставаться той же девочкой, которую так легко смутить.

Напряженную тишину прервал стук в дверь. Не дожидаясь приглашения войти, из-за двери показалось круглое, добродушное лицо Степана Васильевича.

- Камилла Викторовна, ну как так можно? На улице – благодать, после дождя – ну просто сказка! Сходили бы, посидели хотя бы на лавочке... – он кивнул в сторону окна, задержав внимание на том же сером пиджаке, что и Камилла несколько секунд назад. – Это наш новый преподаватель?

Камилла сделала вид, что не поняла, о ком он говорит, но тут же пожалела об этом. Притворство горьким осадком легло на ее открывающиеся рецепторы вкуса к жизни. И она постаралась избавиться от этого привкуса, представ перед руководством в самом честном виде.

- Да, он. Вы присутствовали на его лекциях?

- Нет, это ни к чему. Зачем смущать молодого человека… Хотя, пожалуй, он не так уж и молод. Сколько ему, не знаете?

- Сорок три, - ответила Камилла, сердясь на себя за то, что уже успела выучить дату его рождения и прочую информацию, какую только нашла в присланном им резюме.

- Мужчина, как говорится, в самом расцвете сил. Я, кстати, обратил внимание, что вы с ним чем-то похожи. Вы не родственники, случайно? – и улыбаясь, он без лишних церемоний принялся разглядывать лицо Камиллы, чем немало смутил ее. По крайней мере, ее смущение он приписал именно этому своему действию.

- Насколько я знаю, нет, - строго ответила Камилла, желая поскорее воспользоваться советом и добраться до лавочки, подальше от расспросов. Но потом она вспомнила, что Степан Васильевич принял Артура без лишних вопросов, полагаясь на ее рекомендации, и смягчилась, попытавшись исправить ситуацию. – Артура Самойловича студенты просто обожают! На его лекциях всегда стопроцентная посещаемость, а после окончания пар его, как правило, далеко не сразу отпускают. Бывает, это затягивается чуть ли не на час, но он всегда отвечает на каждый вопрос, если, конечно, ему не нужно читать лекции в другой группе.

Степан Васильевич бросил на нее проницательный взгляд из-под очков. Прожив долгую разнообразную жизнь, он прекрасно разбирался в людях и считывал человеческие эмоции в два счета и без особого труда. Нежность, которую невозможно скрыть в интонации голоса, когда речь идет о наиболее важных для нас людях, рассказала ему куда больше, чем понимала сама Камилла. И, не желая топтаться нестерильными ботинками в других душах, Степан Васильевич одобрительно кивнул и направился к выходу.

- Смотрите же, если через пять минут Вы все еще будете сидеть в душном кабинете, я лично Вас оштрафую! И не говорите потом, что я Вас не предупреждал.