Прыжок в Вечность

Глава 14

- Мам, смотри, как я умею! – весело произнес Никита, собираясь перепрыгнуть глубокую лужу, в которой отражалась стая улетающих птиц.

- Я знаю, что ты прыгаешь, как кенгуру, но давай не здесь, - взмолилась Камилла, вспоминая случай, когда маленький прыгун неверно рассчитал свои силы и им пришлось возвращаться домой, чтобы переодеться.

- Нет, смотри! Опа, - одна нога не долетела до берега, и Никита ощутил, как носок стал влажным. Но чтобы не расстроить маму, он попытался скрыть свой промах и спросил: - Круто? Теперь уже меня возьмут на Олимпиаду?

Камилла ласково потрепала его за щеку и ответила:

- Да еще немного, и они начнут засыпать нас письмами с приглашениями в Сборную России по прыжкам в длину, высоту и вокруг своей оси. У тебя там, по-моему, пружинки вместо ног и шило где-то тут, - и ущипнула хохочущего мальчика за непоседливую ягодицу. Когда они дошли до старого трехэтажного дома из красного кирпича, Никита резко остановился и начал хлопать себя по карманам.

- Мой подарок… - рассеянно произнес он, не находя нарисованную открытку с ракетой, которую он собирался подарить тете Яне. – Давай вернемся за ним…

Никита обожал свою тетю, у которой всегда находилась конфетка за пазухой и добрая улыбка, которую она щедро дарила всем тем, кто начинал с ней диалог. Маленький мужчина едва ли не с пеленок проявлял качества истинного джентльмена и стремился всячески порадовать Яну в ответ, чтобы снова и снова видеть, как она ему улыбается. И сейчас, поняв, что подарок, над которым он трудился все утро, остался на кухонном столе, Никита совершенно растерялся и вопросительно смотрел на маму в надежде, что она в очередной раз выручит его. Но Камилла, взяв его ладошку в свою теплую руку, покачала головой и сказала:

- Возвращаться мы не будем. Значит, так было нужно. Значит, сегодня ты подаришь ей минуты общения и крепкие обнимашки, а картину подаришь на следующей неделе, когда она приедет к нам в гости.

- Общение – это не подарок, - нахмурился Никита. Он злился на себя, но понимал, что толку от этого мало.

- Ошибаешься, - ответила Камилла. – Это самый ценный подарок, который только можно подарить другому человеку. И тетя Яна непременно его оценит.

Они вошли в подъезд и поднялись на третий этаж. Широкие перила напомнили ей о временах, когда они с родителями жили в коммунальной квартире, и любимым способом передвижения по лестнице у Камиллы и ее первой подруги были оранжевые перила. Никита бойко постучал в дверь и прислушался: через некоторое время послышались тяжелые шаркающие шаги.

- Ой, кого я вижу! Заходите, ребятки, заходите, - взволнованно бормотала старушка, у которой остановилась Яна. За несколько месяцев совместного проживания Яна стала для нее ближе родной внучки, которая навещала ее только по праздникам.

- Доброе утро, Нина Георгиевна! – тепло отозвалась Камилла. – Яна дома?

- Нет, мои хорошие, Яночка еще не вернулась… Давай, помогу, - сказала пожилая женщина с ясными глазами, живым умом и добрым сердцем, расстегивая заевшую молнию синей куртки Никиты. – Она теперь бегает по утрам в парке, - заговорщицки добавила она, когда оба гостя разделись и разулись. – Вот тапочки, совсем новые…

Нина Георгиевна скрылась на кухне, чтобы допечь кабачковые оладьи, а Камилла с сыном задержались в зале, где висело полсотни фотографий, отражая фрагменты прожитой жизни женщины, сохранившей красоту души и тела до девятого десятка лет. И на потрепанной детской фотографии на коленях у отца, и на свадебной, держа за руку мужа, и на последней с любимыми бело-розовыми гвоздиками, где ее обнимала Яна, была та же открытая улыбка, из которой исходил свет и… уют. Иногда судьба одаривает нас встречами с людьми, с которыми всегда уютно, даже в молчании. Просто находясь с ними рядом, ощущаешь, как по телу разливается приятное тепло, а время, которое вечно подгоняет нас куда-то, останавливается и погружается в дремоту. Любые невзгоды остаются где-то там, за окном и клетчатыми шторами, проливаясь холодным дождем вдали от тебя, в то время, как в твоих руках медленно остывает чашка липового чая, а за щекой знакомой с детства кислинкой растворяется барбариска. Нина Георгиевна, одна из ярких представительниц «уютной» расы на планете, зашла в комнату, чтобы спросить, какое варенье предпочтут ее гости сегодня, и немного смутилась, когда увидела, что они внимательно рассматривают стену с фотокарточками.

- Очередной подарок от Яночки, - вздохнула она и с нежными нотками в голосе продолжила: - Она собрала мои снимки, выбрала и оформила, как стенгазету. Вот здесь, - Нина Георгиевна указала на фото с милой девушкой, чуть старше Ани, - я за несколько минут до знакомства с будущим мужем, Володей, царство ему небесное! Мы собирали картошку… а потом, к закату, отделились от группы и гуляли среди полей с высокими колосьями ржи и пшеницы. Там же, через несколько месяцев, он предложил мне остаться с ним на всю жизнь. И вот теперь я здесь. А он… тоже здесь, - она положила руку на грудь. – Просто стал невидимым для остальных.

Камилла ощущала, как какая-то часть ее отделилась и отправилась в путешествие сквозь изображения на старых снимках, оживляя каждое своим вниманием. Она была там – в полях, где румяная от солнца и волнения Нина ответила «Да!». Легким ветерком, она коснулась ее светящегося лица и улетела в другую деревню и другие годы, где знакомый темноглазый паренек напевал под гармонь:

«Тучи над городом встали,

В воздухе пахнет грозой…»

Камилла качнулась вперед, прикрыв глаза, и Нина Георгиевна, заметив это, засуетилась, предлагая ей прилечь на диван. Никита с любопытством наблюдал за ними, а потом заметил мольберт в углу соседней комнаты с какой-то яркой картиной. Он незаметно шмыгнул туда и встал перед холстом, на котором был запечатлен кадр из сновидений Никиты. Галактическая туманность, из ядра которой лился золотисто-янтарный свет, вызывающий трепет и благоговение. Картина была недописана, но уже обладала способностью погружать в себя каждый взгляд, в котором есть место чуду.