Прыжок в Вечность

Глава 20

Спускаясь в буфет, Камилла с удовлетворением отметила, что сегодня, ожидая возвращения Максима, она чувствовала себя так, словно ей снова восемнадцать. За последние месяцы, в которых каждый день нес в себе новые осознания и изменения, она очень устала. Иногда Камилла ощущала себя так, словно ей стирали память, и она превращалась в цифру ноль, без целей, планов, желаний, имени… И только дети, которые тоже заметно притихли, напоминали ей о задачах, которые возвращали ее к жизни. Встречаясь с Артуром в коридорах вуза, Камилла постепенно исправляла искажения в эмоциях, которые еще недавно хищными коршунами кружили над ее головой.

Когда она проходила мимо небольшой группы студентов, ее окликнула одна молодая девушка.

- Камилла Викторовна, а правда, что с завтрашнего дня нас всех закроют на карантин?

Ситуация в стране и во всем мире, связанная с разгорающейся пандемией, не прошла мимо ее внимания, но Камилла не вникала в цифры, которые вызывали все больше паники во все слоях населения. Она старалась не поддаваться общей панике и верила в то, что скоро все закончится.

- Разное говорят, но у меня пока нет точной информации. Я уточню у Степана Васильевича.

В кабинете ректора неизменно пахло дорогой кожей и приятным одеколоном. Но даже знакомые запахи не смогли сохранить обретенное, наконец, душевное равновесие, когда Камилла услышала:

- Да, только что мне передали, что всех закрывают по домам. Как долго это продлится – пока никто не знает. Неделю точно…

Собирая документы и ежедневники в сумку, Камилла забывала дышать. Будто штормовые волны, ее, время от времени, накрывало холодной волной предчувствия каких-то болезненных перемен. Сойдя со своей радиоволны блаженной тишины и гармонии, Камиллу унесло в общую воронку тревоги, воцарившейся в обществе. И, под воздействием ее правил, оказавшись на чужой незнакомой территории, она позволила новым незваным мыслям войти и навести хаос, перевернув все представления о будущем вверх дном. Ее сжавшееся в комок сердце слышало стоны тысяч страдающих от физической боли людей, а глаза, обращенные внутренним взором в бездну страха и отчаяния, потеряли свой блеск и обрели туманное полотно, за которым скрывался изменившийся мир, еще недавно казавшийся ей уютной колыбелью. Камилла не заметила, как оказалась на узких ступенях опускающегося вниз эскалатора, вцепившись мертвой хваткой в мокрый    зонт, так не раскрытый по пути к метро, несмотря на проливающиеся с неба потоки дождя. Она попросту не заметила их, как и не заметила, как сошла с дистанции под названием «счастье».

Ее возвращение домой напоминало путь Ежика, заблудившегося в тумане, из любимого детского мультфильма, который она часто включала своим детям. Разогнав туман, она увидела бы тот же знакомый лес вокруг, в котором она знает каждую кочку, но сейчас пространство представлялось ей чем-то совершенно незнакомым, хранящим опасности за каждым кустом. Камилла стояла в самом углу вагона метро и ощущала, как одиночество накрывает ее с головой, перекрывая доступ к кислороду. Вокруг нее толпились люди, а ей казалось, что она совершенно одна в этом мире, с которого вдруг слетела маска. Что было под ней, оставалось неизвестным, поскольку Камилла не решалась заглянуть туда. Ей хотелось поскорее проснуться, умыться и изгнать из себя тревогу раз и навсегда. Поймав очередную волну тревожного удушья, Камилла ухватилась за нее и медленно, как по канату, направилась вглубь, набрав побольше воздуха для смелости. По пути ее встречали обрывки воспоминаний, кружа в лихорадочном танце и вызывая тем самым тошноту. Она вновь увидела себя до смерти напуганной девушкой, мимо которой шли солдаты, отправляясь на войну. Снова те же видения, что и тогда… Гудящий паровоз, призывающих поскорее завершить прощания на перроне и отправиться навстречу смерти. Последний поцелуй, в котором любовь затмила всю боль и ужас, поселившиеся в сердце навечно. Годы ожидания, в которых растворялась надежда и зарождалась болезнь, унесшая ее прочь из того времени обратно в уютную обитель душ с ценным опытом, который она взяла с собой в новую жизнь. И сейчас, когда память о боли, словно ил со дна, поднялась на поверхность, пришло самое время, чтобы отыскать лекарство и поделиться им с миром.

Когда душевный разлад достиг своего апогея, Камилла встряхнулась и призвала на помощь всех своих ангелов. Разогнав темные облака силой мысли, она почувствовала, как в освободившееся место вливается жемчужный свет, распутывая узелки и наполняя теплом, словно после затянувшейся морозной прогулки ее озябшее тело погрузилось в теплые воды, благодарно принимая их энергию чистоты и обновления. Все еще чувствуя на себе боль земли, Камилла представляла, как бережно берет на руки всех напуганных обитателей планеты и, ласково напевая песнь любви, прижимает их груди, наполняя их уверенностью в завтрашнем дне. Каким он будет – зависело лишь от них самих. Найдут ли они в себе желание навести генеральную уборку в жизни или же проявят слабость и привычное безволие, которое веками воспитывали в людях до недавнего времени, тем самым, заморозив их способность быть могущественными творцами новой реальности – той, где нет больше страданий, нет злости и соперничества… Пришла пора проснуться и нарисовать новую эпоху, любуясь красотой каждого штриха. Но прежде предстояла серьезная внутренняя работа по разрушению стен и крыш своих личных миров для глобального слияния в единый организм.

Вернувшись домой, Камилла обнаружила Максима спящим на диване. Рядом с ним лежал пульт от телевизора, а в руке был зажат телефон. Даже во сне чувствовалось его напряжение. Камилла покачала головой и осторожно легла рядом, обняв мужа и почувствовав, как остатки страха остались за пределами их дома. Здесь царили их собственные законы, которые зависели только от членов семьи. Но им предстояло внести некоторые поправки в семейную конституцию для того, чтобы укрепить тыл и исключить риск внутренних переворотов. И пришло время начать.