Прыжок Веры

Глава 22. Праздник Урожая.

Но чем больше раздумывал Марк над ситуацией с артефактом, тем яснее ему становилось, что просто разоблачить и свергнуть Канцлера не получится. Потому что решение этой проблемы создаст новую, ещё более серьёзную. Убрав с дороги Дитруса Нега, он расчистит путь Советнику. А вдруг в нём действительно есть кровь венценосных? Тогда он собственными руками возведёт на трон подонка, сделав за него всю тяжёлую работу. И стоило ли прятать от него артефакт, чтобы в конечном итоге вручить ему самым торжественным образом.

Нет. Надо было придумать что-то другое.

Для начала Марк предпочёл бы знать врага в лицо. Для этого надо как-то проникнуть во дворец, в окружение Канцлера. Может быть там он нападёт на след пропавшего ребёнка короля, найдёт что-то, что выведет его на верный путь. Или он найдёт что-нибудь, что поможет ему убрать с дороги Кормаха... Чем чёрт не шутит!

— Видишь этого парня, — указала матушка пальцем за спину Марка.

Он обернулся. Там сидел растрёпанный какой-то и нервный кмех.

— Это мастер Тофо-Торус. Он каждый год украшает дворец и отвечает за праздничные декорации. Его приглашают перед всеми празднествами, в том числе и перед Праздником Урожая.

Марк внимательно присмотрелся к декоратору. Тот сидел над миской похлёбки и одновременно что-то старательно выводил на листе бумаги. Похоже он делал наброски будущих украшений.

Марк присматривался к нему, быстро соображая, что можно предпринять.

И тут вдруг декоратор стал рассержено перечёркивать нарисованное. Причём с такой силой, что порвал грифелем бумагу.

Марк встрепенулся.

— Матушка, ты не могла бы ненавязчиво узнать у него в чём дело?

Лавиния кивнула и захватив маленькую тарелочку с нарезанным солёным сыром пошла к Тофо-Торусу за стол.

Она присела рядом, стала угощать его сыром и у них завязался разговор. Марк напряжённо ждал.

— Он расстроен, — сказала матушка Лави, вернувшись за стойку. — Нигде не может найти золотой остролист для традиционных растительных гирлянд, которыми украшают помещения. И никак не может придумать, чем его заменить. Ему всё не нравится.

— Что за остролист? — спросил Марк, не отрывая взгляда от декоратора. Тот уже ел суп, с аппетитом закусывая матушкиным сыром.

— Красивый, как будто сделанный из золота, растёт во влажных лесах... ты что, никогда не видел?

Она удивилась.

Марк уже и забыл, что иногда своей неосведомлённостью может настораживать людей.

— Да может и видел, просто не знал как называется, — выкрутился он по обыкновению легко. — Он такой... остренький?

Матушка закатила глаза.

— Ну а какой же? С чего бы его остролистом назвали, если бы он был не остренький.

Марк засмеялся.

— Как ты думаешь, он может расти во влажных лесах Толы?

Матушка Лави улыбнулась.

— Ха! Да я лично видела его там во время рейда!

Марк напряжённо думал, покусывая губу. У него в голове начал выстраиваться план действий.

— Знаешь, кажется я кое-что придумал...

Матушка напряглась. Знает она эти его придумки!

— Скажи, что достанешь ему золотой остролист, целую телегу... даже две, если он возьмёт к себе подмастерьем твоего дальнего родственника.

— Это кого же? — подозрительно прищурилась Лавиния, хотя ответ уже конечно же знала.

Марк засмеялся.

— Ой, только скажи, что он не говорит, немой... и ещё скажи, что он... ну... дурачок, немного умственно отсталый. Но очень исполнительный и трудолюбивый.

— Да мне даже врать не придётся, насчёт умственно отсталого, — буркнула матушка, выходя из-за стойки и направляясь к декоратору.

Итак, Марк взамен на две телеги золотого остролиста, получил работу у декоратора. Тот разве что не расцеловал Лавинию, когда узнал, что она может помочь. И с радостью взял подмастерьем какого-то её дальнего родственника-дурачка.

Марку это было на руку. Никто не будет предъявлять дурачку претензий, его вообще не будут замечать, и вдобавок при нём люди не будут сдерживаться — дурачок ведь, всё равно ничего не поймёт, — и есть шанс услышать или увидеть что-нибудь интересное.

Марка собирали на работу всем домом. Толайцы за пять минут нарезали две телеги веток золотистого остролиста, Рид переправил их на бот и загрузил в трюм. Марка же попытались как-то загримировать, чтобы Кормах, если вдруг он встретится во дворце, не мог его опознать. Одели его в чистую, но изрядно поношенную одежду, приделали круглый пивной животик под сюртуком. Най-Фаид придумал приклеить длинные усы. Получилось забавно, особенно когда Марк разговаривал, они смешно пучились и шевелились. Хорошо, что он должен был изображать немого. Тэс-Абир нашла огромную серую кепку и надев Марку на голову, надвинула её на глаза.

Друзья отошли от Марка на несколько шагов и притихли, оценивая маскировку. Марк ссутулился и и склонил голову на бок, а потом прошёлся из стороны в сторону, подволакивая обе ноги.

— Отлично! — восхитился Тиссель. — Я бы тебя не узнал, встреться хоть нос к носу!

Марк выпрямился и довольно улыбнулся. Усы тут же смешно разъехались и ему пришлось прижать их двумя руками.

***

Сначала Марк два дня работал у Тофо-Торуса дома, поднося разные инструменты, таская макеты, убирая мусор. Декоратор не стеснялся и к концу рабочего дня Марк уматывался так, что валился с ног. Тофо-Торус был доволен, парень оказался выносливый, исполнительный, а главное молчаливый.

На следующее утро он, наконец, засобирался во дворец. Надо было украсить парадную лестницу, бальный зал, где пройдёт основное торжество и балкон, с которого Канцлер будет произносить речь и благословлять урожай.

Его бригада рабочих из десяти человек загружала ходомеры, сам Тофо-Торус перебирал наброски, проверял инструменты, и Марк на секунду запаниковал, что его с собой не берут. И он зря отпахал два дня "на дядю".

Но декоратор махнул ему рукой и Марк за секунду вскочил в один из ходомеров.