P.S. Ненужное зачеркнуть

глава 2

Каково это, когда ты пролетаешь и ничего не можешь сделать? Владимир стоял перед этой стеклянной стеной, отделявшей его, словно прокаженного. Сжимал кулаки, а горло стискивалось. Потом резко развернулся и пошел прочь. Дождь припустил сильнее, капли шлепались на голову, скапливались на кончиках волос и стекали по лицу, плевать ему было.

- Эй, парень! – окрик. – Глаза разуй, смотри, куда прешь!

Владимир обнаружил себя на пешеходном переходе. На него орал, высунувшись из окна, какой-то водитель. Горел красный.

Мгновенно пронеслось в памяти как точно так же, как и он сейчас, Даша поперлась на красный тогда, и ее сбила машина. Ярко встал перед глазами весь этот эпизод из его мрачной в последнее время жизни.

- Отойдем, — ему необходимо было, изнутри жгло. - На два слова.

Но она молчала и не смотрела на него. А еще там отирался Никита, это злило его еще больше.

- Дарья Алексеевна, все в порядке? — рядом с ней немедленно нарисовался охранник.

Сгорели предохранители. Он оскалился:

- К вам теперь только на вы, Дарья Алексеевна? – а внутри все кричало: «Посмотри на меня!».

Ему же это необходимо, иначе – жесточайшая ломка. Она посмотрела на него и обронила безразлично:

- Вас никто не заставляет со мной общаться.

Ляяя… Как его заело…

- Ну что вы, Дарья Алексеевна! — выплюнул он, понимая, что все, сейчас его просто на части разорвет, хотелось, чтобы и ей было так же больно. – Я просто хочу знать, с кем ты теперь спишь?!

Ее взгляд огненный.

Значило ли это, что… Что тебе НЕ безразлично, Даша? Хаааа. Как это огнем под ребрами прошлось.

Хочешь по-другому? Так, как между нами еще не было?

Хорошо.

- Оглох, придурок?! – водитель отчаянно сигналил и надсаживал глотку.

- Нах*** пошел, — процедил Вова, пригнув голову, и качнулся в его сторону.

Водитель, цедя под нос что-то про упоротых, объехал его и скрылся. Остальные тоже объезжали его, сигналили. А он так и стоял на переходе под дождем, пока не сменился зеленый.

***

К тому моменту, когда Даша выбралась из подсобки, все уже было закончено. Даже кровь на полу затерли и успели убрать коробки. Неудобно было дико, она чувствовала себя бесполезной. Хотела незаметно проскользнуть в свой уголок к компьютеру, но ее остановил Марьин.

- Даша, постой.

Колючие мурашки, как будто за шиворот насыпали ледяных иголок. Она становилась и постаралась улыбнуться:

- Да.

Мужчина подошел ближе, встал рядом и произнес хмурясь:

- Ты не против, что я его так жестко?

- Нет, - пробормотала, понимая, что краснеет.

Кивнула и мышью скользнула мимо него. И вообще, после того эксцесса вздрагивала каждый раз, когда открывалась дверь и кто-то входил в Арт-салон. Но время шло, ничего больше не нарушало работу салона, она наконец успокоилась.

Досидела почти до обеда. А после обеда, к двум часам ей нужно было попасть на консультацию к Арустамову. Пропустить нельзя, он и так против нее настроен.

Даша отпросилась и поехала в колледж.

***

Дождь, как заладил с утра, так и шел весь день, то усиливался, то ослабевал. А после обеда, как назло, усилился. Потому дорога заняла больше времени, чем обычно. Да еще на перекрестке две машины бамперами потерлись, Даше пришлось объезжать.

По времени она успевала впритык. Но надо было еще искать место на парковке, а близко ничего не было. Она оставила машину чуть ли не за квартал, оттуда уже пришлось добираться пешком. Дождь, естественно, полил сильнее, как будто только того и ждал. А она без зонта.

Но не только это смущало Дашу. Ей все время казалось, что она чувствует на себе взгляд. И невольно озиралась, опасаясь увидеть Вову Зарубина.

Разве она не понимала, что избегать его и совать как страус голову в песок бессмысленно. Понимала. В конце концов, надо один раз выслушать, что он так упорно хочет ей сказать, а потом сказать ему то, что он хочет услышать. Просто не могла пересилить себя. К тому же, каждый раз он начинал говорить такое, что ей хотелось развернуться и бежать от него так далеко, чтобы он никогда не смог до нее добраться.

От того интересного парня, с которым она познакомилась в парке, эрудированного, сыпавшего шутками, недосягаемо шикарного, в нем ведь не осталось почти ничего. Сейчас она понимала, что того парня просто придумала, а на самом деле, он гнилой мажор. Но и это оказалось ложью. Теперь он казался ей раненым монстром, и этот монстр преследовал ее.

Память снова подбрасывала ей картины, как он выкрикивал ей в лицо гадости и смотрел так, будто обвинял, что это она его таким сделала. А потом, когда ее сбила машина, бежал как сумасшедший с ней на руках.